Свободное радио Альбемута - Дик Фрэнсис

— Итак, слушайте, — вещал ди-джей, меж тем как дети таращились на нас, а мы робко смотрели на них. — Александр Гамильтон и Грейс Дэндридж с песней «Феликс»!

Грянула музыка, и я услышал слова:

Феликс очень любит баб,

Он по этой части слаб,

Кому верх, кому низ —

Мой в восторге организм…

Леон повернулся ко мне. На его лице я читал отвращение.

— Это оно! — воскликнул я.

— Что оно? — спросил Леон.

— Он… они нашли другую компанию и выпустили диск, — сказал я. — Запись вышла, она в эфире и уже стала хитом. — Я прикинул сроки, необходимые для такой работы, и понял: пока «Новая музыка» работала над записью, другая студия, другая рок-группа, другие члены Арампрова, руководимые спутником, изготовили другой диск.

Работа Николаса послужила отвлекающим маневром, входящим в общий план, никому из нас не известный. И пока Ника и Садассу убивали, а меня сажали в тюрьму, самая популярная в стране рок-группа Александра Гамильтона записывала тот же материал на студии «Аркейн рекордз». В «Новой музыке» не было ни одного певца, который мог бы сравниться с Гамильтоном.

Внезапно музыка прекратилась. Наступила полная тишина. Потом снова зазвучала мелодия, но другая и без слов. По-видимому, включили первую попавшуюся на студии запись.

Произошла ошибка, понял я. Ди-джею нельзя было выпускать в эфир «Феликса». Он, видимо, забыл полученные от начальства инструкции. Но пластинки существуют! Они разошлись по стране и время от времени где-то звучат. Правительство опоздало с рейдом в «Аркейн рекордз».

— Ты слышал? — спросил я Леона.

— Эту дрянь? Никогда не слушаю подобную музыку. Дети — они это любят.

А дети продолжали смотреть на нас. На двух политических заключенных, в их глазах — уже стариков, измученных, грязных, подавленных.

Транзистор играл. Музыка теперь звучала даже громче, чем прежде. И в шуме ветра мне слышались другие звуки. Они доносились отовсюду. И дети прислушивались к ним. Дети.