Вторжение. Книга 2. Смерть ночи - Джон Марсден

– Чёрт побери… – пробормотала Фай, благоговейно глядя на пылающий ад.

Это было самое крепкое из всех возможных для неё выражений.

Рёв огня был уже таким громким, что с того места, где находились, мы прекрасно его слышали. Волна жара от взрыва вдруг промчалась по саду, как стена, сгибая деревья и кусты и чуть не сбив нас с ног. Мимо меня проносились тёмные тени. Они как будто возникали ниоткуда – это были птицы, удиравшие от пожара. Половина Виррави была освещена, как днём. А в небе сияло адское красное зарево, я почти чуяла запах горения.

– Быстрее, – сказал Ли. – Надо убираться отсюда.

Мы бросились в гараж. Теперь у нас хотя бы был свет фонариков, в отличие от того случая, когда я в прошлый раз заходила сюда, рылась вокруг в поисках спичек, подвергаясь жуткой опасности.

– Надеюсь, Робин и Гомер успели удрать оттуда, – сказала я.

Но вообще, на разговоры времени не было. Я распахнула дверцу ближайшей машины, села в неё и повернула ключ. Раздался слабый скрипучий звук.

– Ох, чёрт, – проворчала я, – аккумулятор сел.

Ли заглянул в другую машину, пикап, и повернул ключ – с тем же результатом.

Едва он выпрямился, как в гараж ворвалась Робин, задыхаясь и вытаращив глаза.

– Все здесь? – спросила она.

– Гомера нет. А машины не заводятся.

– Ну и… – пробормотала она и снова исчезла снаружи, наверное, чтобы поискать Гомера.

Я снова проверила первую машину, но утомлённый звук стал ещё более утомлённым и наконец вовсе заглох.

– Придётся обойтись велосипедами, – сказала я, обращаясь к Ли.

Мы выбежали наружу и вывели велосипеды из сарая, где бросили их. Я невольно то и дело оглядывалась на яростное пламя, бушевавшее на холме. Во всех населённых частях Виррави горел свет, и мы видели фары множества автомобилей, устремившихся к Тёрнер-стрит. И ещё я рассмотрела две пожарные машины, ехавшие со стороны ярмарочной площади.

– Кое-что полезное для себя мы определённо сделали, – произнёс Ли. – Если мы уничтожили многих офицеров, у них может не найтись кого-то достаточно умного, чтобы начать погоню и вообще отдавать приказы.

Я кивнула.

– Значит, надо воспользоваться преимуществом. А как насчёт Гомера? Мы ему оставим какую-то записку?

Снова появилась Робин, возникнув из темноты, она катила свой велосипед.

– Я его подожду, – сказала она.

– Нет, Робин, нет, это слишком опасно. Пожалуйста, Робин, не надо!

Она немного помолчала. Но тут всех нас выручил голос, донёсшийся из ночи.

– Эй, кто-нибудь хочет жареного? – Это был Гомер.

– Не бросай велосипед! – быстро крикнула я. – Машины не заводятся. А где Фай?

– Здесь, – пискнула она откуда-то.

– Ну тогда вперёд, славная пятёрка!

День наступил слишком быстро, когда мы были ещё очень далеко от моего дома и от нашего верного «лендровера». Поэтому нам пришлось принять решение, исходя из ситуации, и свернуть с дороги к ближайшему жилищу, к дому Маккензи.

Я всего второй раз очутилась здесь после того, как ракета уничтожила дом прямо у нас на глазах. Мы все видели из жилища стригалей, как взорвался дом, и это было уже так давно… И когда в холодном, сером, жалком свете раннего утра я снова взглянула на это, мне стало легче, я уже не мучилась из-за того, что взорвала половину Тёрнер-стрит. Конечно, мне было жаль владельцев тех домов, но я знала, что сейчас мы, пожалуй, нанесли врагу больше урона, чем за все наши предыдущие операции, вместе взятые. И это было хотя бы частичным возмездием за всё, что те люди сделали с семьёй Маккензи, разбомбив их дом и подстрелив их дочь и мою подругу – Корри.

Все остальные отправились прямиком к домику стригалей, но я ещё несколько минут бродила по развалинам дома. На них уже кое-где начали пробиваться сорняки. Рассердившись, я выдернула траву с корнем. Может, я была не права. Это ведь тоже своего рода жизнь. Другой жизни здесь не было. В развалинах не осталось ни единой целой вещи. Вся посуда была разбита, все противни и сковороды погнуты, а брёвна треснули и обгорели. Я тщетно искала что-нибудь уцелевшее. Ну, хотя бы мой плюшевый медвежонок Элвин, крохотный обрывок любви, пережил резню в лагере «Героев Харви».

Впрочем, когда я повернула обратно и направилась прочь от остатков дома, я всё же нашла кое-что. Из-под кирпича выглядывало нечто блестящее, серебристое. Я вытащила этот предмет. Это был нож для вскрытия конвертов, длинный, тонкий и острый, с короткой перекладиной у рукоятки. Я сунула его в карман – может, пригодится. Я думала о нём как об оружии. Мне и в голову не приходило, что я ещё воспользуюсь им для вскрытия писем. Но я надеялась, что когда-нибудь всё-таки смогу вернуть его владельцам.

– Элли! – послышался чей-то голос.

Я испуганно вздрогнула и подняла голову. От домика стригалей мне махала рукой Робин.

– Самолёт! – кричала она.

Только теперь я поняла, что означало низкое гудение, на котором не концентрировалось моё сознание. Может, я слишком устала. Но от усталости в моём организме совсем не осталось и адреналина, и я не побежала, а потащилась к велосипеду, спотыкаясь о кирпичи, чувствуя, как ноющая боль в колене снова становится острой, невыносимой.

Но я не обращала на неё внимания, поднимая велосипед, пытаясь угадать, не наведу ли я самолёты на домик, если поеду к нему, и в то же время понимая, что другого укрытия нет, так что принялась жать на педали, как сумасшедшая, спеша к остальным. Едва я очутилась в тени домика, меня подхватили под руки и втащили в древнее строение. Я упала на пол, пытаясь отдышаться. Рёв самолёта прозвучал прямо над нами и начал удаляться. Я лежала, уткнувшись лицом в пыль, не уверенная, было ли меня видно с самолёта, вернётся ли он. Я думала об этом летательном аппарате как о некоем злобном существе, обладающем собственными глазами и разумом. Я не могла представить себе людей, сидевших у штурвала, направлявших машину.

Рёв самолёта утих, и я позволила Робин помочь мне встать.

Это было начало жуткого дня. Мы гордились тем, что совершили, но и ужасно боялись. Только теперь мы начали осознавать, насколько масштабным и разрушительным оказался устроенный нами взрыв. Самолёты и вертолёты прочёсывали небо. Бесконечный гул, похожий на гул бензопил, просачивался мне прямо в мозг, пока я не перестала понимать, гудит ли у меня в голове или в небе. Через пару часов мы были уже настолько взвинчены, что ушли из домика и, спрятав велосипеды, под прикрытием деревьев направились к холмам. Лишь оказавшись в густых зарослях буша, мы почувствовали себя чуть спокойнее. У нас не было еды, кроме пачки сухих бисквитов, которые принёс Гомер, но мы предпочли бы умереть от голода, лишь бы не попасть под обстрел на открытом пространстве.

Сидя в кустах, мы наконец смогли рассказать друг другу о событиях, происходивших с каждым из нас. Было очень интересно сравнивать, и это отвлекло нас от бесконечного рычания воздушных врагов. Первой рассказала о своей вылазке я, потом – Робин. Ей достался дом по соседству с моим, мы его считали второстепенным офисным зданием. Но Робин не сумела проникнуть внутрь.