Омут - Снежана Каримова

Он так ждет ее, так хочет быть нужным… Но почему-то не замечает тех, кто сам тянется к нему.

Ну или всё еще переживает из-за ссоры Дружины. Хотя вот же они – все вместе, как он и надеялся. Ради него.

Надо бы объяснить Рому, что он может ехать спокойно, ничего страшного не случится, они справятся без его опеки… или контроля?

Вечный спасатель Ночка. Или вечный контролер. Упорно слепливает, склеивает Дружину. Но иногда осколки лучше просто выкинуть в мусорное ведро.

И неожиданно на Демьяна навалилась тоска, будто Ночка заразил его хандрой. Или просто дешевый сидр ударил в голову… Нет, именно сейчас, в этот миг, он вдруг понял, что детство кончается. До выпускного еще была целая вечность… Или уже нет? С каждым днем словно лопался очередной шов, и их класс медленно расползался кто куда. Хотя, конечно, это пока только планы… Кто-то останется в их Клопославле и поступит в местные техникумы и колледжи, а кто-то поедет покорять Москву, Питер и другие большие города. Но Дружины больше нет и не будет. Хорошо, что у него так вовремя появилась Соня…

Тут Ночка глубоко вздохнул и полез в карман.

– Подставляй руки.

День уже знал, что Ром ему даст. Он сложил лодочкой ладони, и туда упали крошечные карандаши.

– Теперь ты их хранитель.

День смотрел на цвета-тотемы Дружины. Черный – Ночки, красный – Жар-птицы, оранжевый – Феникса, серый – Кощея, зеленый – Горыныча, белый – его. Наверное, Ночке тяжело расстаться с карандашами. Он мог бы увезти их с собой, но передал Демьяну. Все еще верит, что Дружину можно сохранить? Что им пригодятся эти карандаши?

День сунул их в карман куртки и подтолкнул носком ботинка смерзшийся комочек грязи. Он не знал, что сказать, что сделать. Ночка тоже.

Первой не выдержала Бесена.

От Ночки тянуло таким беспросветным отчаянием, а стражница души, маленькая черноволосая девочка, наверняка спит – замученная тоской и тревогой, одурманенная сидром, – и не помешает. Бесена вылетела из кошки и метнулась в черную дыру, зияющую в груди Ночки. Она не собиралась забирать это тело, но оно оказалось таким податливым, таким послушным. Словно само хотело расстаться с душой.

День озадаченно сдвинул брови, вглядываясь в друга. Тот на секунду показался чужим и одновременно неуловимо знакомым. Демьян невольно шагнул назад и уперся в кирпичную стену здания.

Бесена вынырнула из омута с другой стороны. Она увидела, как под стеной школы спит стражница, свернувшись калачиком и обнимая золотой шлем. Подселенка выпрыгнула на школьное крыльцо и быстро вошла в сердечный домик.

Она и внимания не обратила на парящую душу парня, а уставилась на стену, застыла, как кошка у аквариума. Вдруг бросилась вперед, прихлопнула тень и медленно отняла ладони от стены. Проекция прилипла к ее пальцам и паутинкой потянулась следом.

Надо попробовать. Надо постараться.

И вот она смотрит на Демьяна. А он глядит на нее. Участливо. С теплом.

Потом чуть хмурится, как будто всё понял.

Надо попробовать. Надо постараться.

И Бесена, качнув вперед тело Ночки, прижалась губами к губам Демьяна.

Запахи сидра и туалетной воды, которой День стал пользоваться, когда начал встречаться с Соней. Но под ними, как под скорлупой, скрывался другой аромат. Запах кожи, такой знакомый и уже родной. А еще еле уловимый железный запах крови, горячей, бегущей по тонким нитям сосудов под этой кожей.

Губы Демьяна были сухими, обветренными, солеными от чипсов. Но теплыми, живыми и мягкими.

Любовь в прикосновениях.

Бесена отстранилась. День смотрел растерянно. Потом скривился, резко вытер губы. Сплюнул.

– Ты… зачем? – И вдруг добавил: – Я люблю Соню!

Наверное, он сам сказал это впервые. Выбрал окончательно в эту минуту.

И Бесена ясно поняла, что не справилась.

Боролась. Но вновь проиграла. Упустила прикосновения. Упустила солнечное тепло человеческой души. Упустила любовь.

Она шагнула назад, и День сорвался с места, словно выпущенная из клетки птица. Он скрылся в здании, стремясь к компании и свету костра.

Ночка остался в темноте один.

Бесена вышла из сердечного домика и упала в омут, ослабленная своим вдохновенным рывком. И опустошенная словами Дня.

Она погружалась в тягучую черноту, желая утонуть в ней. Но омут, стихия беса, опасен лишь для души, а для нее – просто дверь. Впервые Бесена пожалела, что Глафира разрушила договор. Вот бы сейчас стать тиной и просто лежать на дне. Множество сотен лет.

Ночка присел на корточки, растерянно сжимая голову. Та раскалывалась, в ушах звенело. Но он был рад этой боли, он хотел бы сосредоточиться на ней, раствориться и навсегда забыть о том, что произошло.

Как? Почему? Что на него нашло? Как так получилось? Нет для него человека дороже Дня. Но разве… разве он любит его – так?

Нет.

Тогда кого он вообще любит? Любит ли хоть кого-нибудь?

Горячие слезы потекли по его щекам.

Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось умереть.

Но даже бесу он был уже не нужен.

Глава 35

Я буду рядом

29 октября

Горыныч притащил наливку, которую настаивал его отец. Дома он аккуратно перелил зелье из стеклянного баллона в пластмассовую бутылку для воды, надеясь, что отец не заметит пропажи. Тот любил экспериментировать с напитками, но, задвигая подопытные бутылки под кровать, частенько забывал о получившихся эликсирах, а ответственным за уборку был Колька.

В последнее время отец редко бывал дома. И Горыныч подозревал, что, возможно, скоро у него появится новая мама. Но не питал иллюзий, что подружится с чужой женщиной.

Скорее всего, скоро у него не будет и отца.

– Крепкая, – предупредил Горыныч, протягивая пластмассовый стаканчик с розовой водичкой Кощею.

День ощущал себя так, словно вляпался в собачье дерьмо. Он никак не мог поверить, что Ночка считал его вовсе не другом. Ночка… Они же с ним с детства, с шестого класса не разлей вода. И Демьян с горькой усмешкой вспомнил, как боялся признаться в своих чувствах Жар-птице, чтобы не разрушить Дружину. А вот Ночка не испугался. Это переезд сделал его таким смелым? Опять все из-за чертова переезда!

День перехватил у Кощея стаканчик с наливкой Горыныча. Да и шут с ним, с этим Горынычем! Нестерпимо хотелось стереть из памяти поступок Ночки, залить его. Вдруг зелье Колькиного батьки поможет?

Жизнь в один миг стала такой сложной и запутанной.

Ночка, Ночка, как ты мог?

Горыныч и Кощей переглянулись, но ничего не сказали. Даже Колька понимал, что иногда бывают ситуации, когда с Демьяном лучше не препираться.

Вернулся