В западне - Максим Шторм

И снова неуловимое движение и полетевший в меня росчерк рассекающей воздух смертоносной стали. Я едва успел отклонить голову. Выкованное в форме полумесяца, покрытое рунами, дымчато-черное лезвие топора впилось в бревенчатую стену за моей спиной. Я тут же выдернул топорик и со всего маху врезал по лысому черепу подскочившего ко мне Мецгера.

Треснуло, чавкнуло, во все стороны брызнули обломки кости, вперемешку с мозгами и кровью. Топор, расколов его башку почти на двое, застрял кромкой лезвия в раздробленной челюсти. Желтые глаза людоеда, вспыхнув напоследок, потухли, как будто кто прикрутил фитиль. Покачнувшись, он всей своей огромной косматой тушей медленно осел на пол и завалился на бок.

Я, тяжело дыша, застыл над его телом. Вот же сволочь. И это называется радушный приём⁈ Наклонившись, я выдернул из его разбитой черепушки оружие. Тщательно вытер об косматую шкуру. Еще раз примерил по руке. Скорее всего, топорище было сделано много позже, возможно и самим Мецгером. Из потемневшего от времени дерева, прочное, чуть изогнутое, позволяющее как рубить этим топором, так и метать его.

Так кому же он раньше принадлежал? Кем был этот человек, живший сто лет назад и угодивший в лапы страшного лесного людоеда? Он пришел из моего Родового имения? Тогда, в те давние времена, в замке наверняка обитало намного больше народу чем сейчас. И что мне делать с этим приветом из прошлого? И что делать теперь?

Выходить в промозглую ночь, под дождь, не очень-то и хотелось. Да и не следовало соваться на ведьмины земли впотьмах. Решено, останусь тут до утра. А с рассветом пойду дальше. Вот только избавлюсь от сомнительного соседства.

Я распахнул двери, впуская внутрь холод и шорох ночного дождя, вышвырнул вон тело мёртвого хозяина, вытерев за ним одной из стянутых с лавок шкур и швырнув туда же. Вдогонку, недолго думая, отправил и котелок с остатками сомнительного варева и обе тарелки. Захлопнув двери, я заложил их приспособленным для этой цели толстенным дубовым брусом.

Пошерудил в камине, рыхля угли, и подбросил еще пару чурбачков. Вернулся за стол и спокойно поужинал хлебом с сыром, запивая водой. Грифон, полностью одобряя мои действия, тихонько мурчал. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся. Мне нисколько не было жаль убитого мною лысого громилы-людоеда. Кто знает, не начни я задавать неловкие для него вопросы, может, он и не напал бы на меня. А там, глядишь, и проснулся бы я ночью с топором у горла. Если бы вообще проснулся, а не закончил свои подвиги в котелке с похлёбкой.

Покончив с едой, я подвинул ближе к огню вторую лавку, устланную мягкой шкурой, поставил рядышком в изголовье меч и… Мой взгляд остановился на второй двери. Перешел на подбитый неструганым горбылем потолок. Не гоже в подобном месте отравляться на боковую, не убедившись, что ночью тебя никто более не потревожит. Я, конечно, сомневался, что на второй половине дома меня ожидает встреча с излишне скромной и пугливой жёнушкой Мецгера, но чем черт не шутит…

Подхватив рунный клинок, я подошёл к двери. Грифон, более не подав и знака, задрых. Не знаю, не знаю… Я уже давно приучил себя дуть на воду.

Я толкнул двери и они скрипуче отворились. В нос шибанул застарелый специфический сладковатый запах. Держа меч наготове, я вошел внутрь. Эта комната, глухая, без окошек, была немного меньше первой. В потолке был квадратный проем, ведущий на верх. И сколоченная из жердей приставленная рядом к стене лестница, позволяющая забираться на чердак. Я быстро обежал открывшееся мне помещение взором вмиг приспособившихся к полумраку глаз. Громко ругнулся сквозь зубы. Черт, этот лысый ублюдок еще легко отделался!

Комната была кладовой Мецгера. Посредине стоял покрытый засохшей кровью разделочный стол, с воткнутым в столешницу огромным мясницким тесаком. А по стенам, да с потолка, на заржавленных железных крюках свисали его продовольственные припасы на зиму. В разной степени сохранности, вяленые, солёные и копченные.

Тушки перепелов, куропаток, зайцев, коз. Попадались кабаньи четвертинки и оленьи окорока. Он явно бы не дурак пожрать. Может, еще и своих волчар подкармливал в особо голодное время. Но смотрел я в первую очередь не на дичь, а на другое… В кладовой Мецгера на двух крюках висели, нанизанные под ребра, половинки человеческих тел, безголовые, уже без и рук и ног. Тщательно завяленные и присоленные. Тут же я заметил и несколько подозрительных, напоминающих задние части бедра, вырезок. В углу стояла накрытая бочка для солений, внутрь которой мне заглядывать совершенно не хотелось.

Прислушавшись к звукам на чердаке, похожим на мышиную возню, я, задержав дыхание, вышел из этой жуткой комнаты, и плотно прикрыл за собой дверь. Улёгся на лавку и положил рядом меч. Меня, уже столько всего повидавшего, соседство с содержимым кладовой покойного людоеда нисколько не смущало.

Однако я надеялся, что за ночь труп Мецгера сожрут его же ручные зверушки.

Глава 24

— Отличная работа, и результаты хорошие. Граф будет доволен, — голос человека был исполнен сдержанной похвалы. Он лениво осмотрелся. — Небогато живёшь. При всем желании особо не разгуляешься.

— А я человек простой, и скрывать мне нечего, — усмехнулся второй находившийся в комнате человек, ловко пряча тихо звякнувший металлом раздутый мешочек в карман накинутого поверх мундира плаща. — Особенно выгодно это стало во время ваших обысков…

— При всем желании, в ваших казармах особо ничего и не спрячешь, — член следственной комиссии предостерегающе покосился на запертые двери. — Ты бы и этот мешочек унес подальше куда.

Принявший у себя позднего гостя человек усмехнулся:

— Не волнуйся, процесс давно отлажен. Я не храню деньги в Цитадели. И разве я хоть раз подвёл?

— Мы надеемся, что и впредь не подведёшь. Но последняя работа просто выше всяких похвал. Как ты умудрился спрятать в конуре Безродного эти чертовы кристаллы?

Второй человек, тихонько усмехнувшись, мягко покачал головой.

— У вас свои методы работы, у меня свои. Пусть это знание останется здесь.

Он постучал себя согнутым пальцем по голове, и накинул капюшон непромокаемого плаща.

— Резонно.

— Надолго еще в наших краях задержитесь?

Передавший ему деньги мужчина недовольно поморщился.

— Да все бы уже и рады обратно в Столицу отправиться. После найденных камней на руках куча доказательств вины вашего начальства и подтверждений сговора против короны. Одного только беглого Безродного в кандалах не хватает для полноты картины. Но Кулагин упёрся. Говорит, что расследование будет