Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

Древних оказалась даже больше, чем ожидал. Она возвышалась надо мной металлической громадиной и, что еще хуже — понемногу снова раскручивала стволы орудий.

Слишком медленно. Когда снова раздался пульсирующий клекот, и снег вспороли раскаленные нити летящих на запредельной скорости снарядов, я уже нырял прямо под курицу. Разлучник вспыхнул, жадно глотая энергию из Основы, и зачарованное лезвие с гулом опустилось на металл брони. Я думал, что на этот раз будет непросто — на материале доспехов Древние явно не экономили — однако клинок почти не встретил сопротивления.

Он одним махом рассек и кресбулатовую пластину, и то, что было под ней. Несколько слоев из разных материалов, какие-то провода, детали, защитные чары — неважно. Тот, кто сотни лет назад выковал фамильный меч рода Костровых, знал свое дело. Во все стороны брызнули искры вперемежку с каплями расплавленного металла, и огромные растопыренные пальцы отделились от ноги курицы и с лязгом упали в снег.

И только тогда мир вернулся к нормальной скорости, и я услышал, как под броней наверху взвыли силовые установки. Но в этом звуке не было ни боли, ни страха — лишь непробиваемая решимость драться. Сколько угодно и с кем угодно, пока по электрическим жилам льется магия, а внутри остается хоть одна рабочая деталь.

Даже с обрубком ноги курица продолжала двигаться. И не только проворно, но и с немногим меньшей точностью, чем раньше. Уцелевшая конечность с металлическим грохотом скользнула в сторону, вспахивая и снег, и промерзлую землю под ним. Стволы орудий снова закрутились, готовясь разнести в кровавую пыль крохотного человечка. Жалкого клопа, посмевшего бросить вызов могуществу техномагии Древних.

Но я снова оказался быстрее. Ноги чуть согнулись, и подошвы ботинок толкнули тело с такой силой, что я взлетел на два своих роста. Промчался между пылающих струй, которые уже вырвались из орудий, зацепился за что-то левой рукой, чуть подтянулся — а правой развернул клинок Разлучника и вогнал его в металл по самую гарду. Не знаю, как так вышло — в этой части корпуса броня наверняка была чуть ли не в палец толщиной. Однако острие пронзило ее, как картонку, и нащупало внутри что-то уязвимое. Курица пошатнулась, перестав стрелять, и вдруг начала бешено вращаться на месте.

Алые огоньки сенсоров смотрели прямо в глаза с холодной механической яростью, и мне оставалось только держаться, вцепившись в меч обеими руками. И в конце концов моего тела оказалось достаточно, чтобы раненая машина прикончила сама себя: лезвие Разлучника просто-напросто прорезало доспехи курицы сверху вниз, по пути лишив ее еще пары сенсоров, вспыхнуло, вырываясь на свободу, и я мягко спрыгнул в снег.

А за моей спиной с лязгом рухнул поверженный противник. Можно было даже не оборачиваться — я почти физически почувствовал, как заложенные Древними чары в последний раз полыхнули бессильной злобой — и потухли навсегда.

— Вот это ваш князь дает. — До моих ушей донесся насквозь пропитанный благоговейным восхищением голос унтера. — Я за свою службу всякое повидал, но такого — никогда!

Чего уж там, я и сам так и не успел понять, как все это вышло и что за сила позволила мне влить в оружие столько первозданной мощи огня, что оно вскрыло кресбулат, как картонку. В прежней жизни такие фокусы не заставили бы Стража Тарона хотя бы слегка вспотеть, но в этой…

Для князя Кострова победа над автоматоном такого класса была прыжком выше головы — и в переносном, и в самом что ни не есть прямом смысле.

— Игорь Данилович, ну, вы как⁈ — Жихарь подлетел и, уронив штуцер, принялся ощупывать меня со всех сторон. — Целы? Не зацепила вас эта дрянь⁈

— Не успела, — усмехнулся я, разворачиваясь к поверженной громадине. — Давай-ка ее разделам… А ну подсобите, судари!

Гридни будто только этого и ждали. Холод холодом, спасение капитана Урусова — спасением, а добыча есть добыча. Княжьи люди веками ходили в Тайгу за блестящим металлом Древних и магическими камнями, и полностью истребить в них жажду наживы не смогла бы ни орда упырей с некромедведями, ни холод, ни даже конец света.

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие-нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора — не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата — однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных — блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив-камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое-что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого-то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли — гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов — нет.

— Кхм… ваше сиятельство — поздравляю с победой, — произнес он холодно-официальным тоном. — Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

— Даже не начинайте, капитан, — отрезал я, убирая жив-камень в сумку на боку. — Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

— Осмелюсь возразить, но…

— Возражайте ради Матери. — Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора — единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но