Разжигая пламя - Ольга Ясницкая

— Слышать-то не слышит, — не оборачиваясь, ответил Морок, — но если всадить поглубже — ещё как почувствует.

— А ты откуда знаешь? По личному опыту?

— Пошёл ты!

Выбравшись из казармы, Харо огляделся. Во дворе слонялись ещё четверо львов, двое торчали за воротами. Отлично! Охрану явно ослабили, раньше их было куда больше.

— Пошевеливайся! — шикнул Морок. — Их слишком много, долго не удержу.

Они незаметно проскользнули в санчасть и устроились у дальней стены душевых — здесь придётся проторчать до самой ночи. Сервусы приходили трижды в день: приносили жратву, прибирались в казарме. После ужина никого больше не пускали, потому другой возможности выбраться незамеченными просто-напросто не было.

— А что, если Перо не объявится? — Морок стянул маску и почесал нос.

— Посмотрим.

— Что — «посмотрим»? Такую толпу я отсюда не выведу.

— Ты можешь помолчать?

Тот недовольно фыркнул и уставился в противоположный угол.

— Хоть убей, не понимаю, что такого она в тебе нашла? — пробурчал Морок, помолчав пару минут. — Я вот ей почти два года прослужил, а она тебя выбрала.

— Может, устала от твоей болтовни?

— Раньше как-то не жаловалась, — оскалив острые зубы, Морок скрестил руки на груди.

А девчонка-то терпеливая! Ещё и часа не прошло, а от его трёпа уже вздёрнуться хочется.

Посидев минуту смирно, Морок принялся хрустеть костяшками пальцев:

— Оружие бы достать…

Харо сделал вид, что не слышит.

— Интересно, а в будке хоть что-то оставили? Может, глянем по дороге?

— Ты заткнёшься или нет?!

Морок обиженно насупился и отвернулся. Но уже через пару минут начал тихо насвистывать какую-то мелодию.

Харо уже представил, как сворачивает говнюку шею, как мелодично хрустят позвонки — музыка богов, не иначе!

— Последний раз предупреждаю…

— Понял, понял! И чего ты такой нервный? — Морок отодвинулся подальше, посидел спокойно минуту и, не выдержав, принялся настукивать по камню ту же мелодию.

И угораздило же связаться с этим шутом! Правда, и выбора большого не было. Семидесятый смог бы провести мимо этих, а вот дальше проблема: заметят, как пить дать. Невидимость — штука полезная, но слух никто не отменял. Да и странно бы выглядела открывающаяся сама собой дверь. Нет, так рисковать нельзя. Никто не должен даже заподозрить, что кто-то покидал казарму.

Минуты тянулись мучительно долго. Морок то и дело вертелся, чесался, бубнил что-то себе под нос, но с болтовнёй пока не приставал.

В какой-то момент Харо уловил боковым зрением движение в дальнем углу и обернулся. От стены отделилась точёная девичья фигурка с опущенной головой. Золотые волосы прикрывали обнажённую грудь, изящные бёдра плавно покачивались при каждом шаге. Незнакомка подняла голову, и Харо невольно вздрогнул.

— Какого хера ты творишь? — он двинул сапогом по ноге напарника.

— А что? Она красивая! Не нравится?

Наваждение медленно рассеялось, словно при порыве ветра. Морок негромко хохотнул:

— Ты хоть раз с женщиной был?

Начинается… На себя бы посмотрел! Да его, наверное, псы туннельные за своего принимают.

— А ты? — фыркнул Харо.

— Ну я хотя бы так умею, — с этими словами его лицо стало преображаться.

Уши уменьшились, округлились, вместо волчьего оскала теперь у него было вполне человеческое лицо.

— Видал? Такому любая даст! — новый Морок широко улыбнулся. — Правда, один раз так увлёкся процессом… Ну и крику же было! Весь кайф обломала…

— Да захлопнись уже!

— Завидно, да? Да не реви, я и тебя могу таким красавцем сделать, что девки стадами бегать будут.

Харо медленно выдохнул, борясь с желанием вырвать Мороку язык. Нет, фокус со сменой внешности, конечно, неплох, но знать, что кто-то с тобой только из-за иллюзии… Нет уж, лучше одному, но оставаться самим собой.

— Ого, а ты ничего так получился, — присвистнул Морок и указал на зеркало на стене. — Взглянуть не хочешь?

— Меня и так всё устраивает.

Закрыв глаза, Харо попытался подумать о предстоящей встрече. Уже не раз прокручивал в голове всевозможные варианты, как сбежать из замка и куда податься в случае чего. Правда, пока чего-то толкового так и не придумал. Перо всё ещё оставалось единственной возможностью выбраться из этого дерьма. Хотя как знать, может, его уже и нет, может, их всех перебили, как воронов по осени. Как-то не хотелось думать, что Керс мёртв, но допускал и подобное. Жизнь вообще штука непредсказуемая и обычно ничем хорошим не заканчивается.

А вот с девчонкой вопрос оставался открытым. Захочет ли бежать? Нужно ли ей это? Вполне возможно, что сдалась, сломалась. Сегодня как раз это и предстояло выяснить, если, конечно, она вообще станет с ним разговаривать.

Погрузившись в размышления, он даже не заметил, как стемнело. Из раздумий вывел мерный храп вынужденного напарника. Подождав ещё немного, Харо поднялся и пнул того по ноге:

— Вставай!

Морок подскочил, будто его горгона ужалила, и, повертев головой, облегчённо выдохнул:

— Думал, гвардейцы… Что, пора?

Покинуть часть не составляло большого труда: ворота ещё не закрыли. А вот вернуться будет куда сложнее.

Проходя мимо будки с оружием, Морок не выдержал и заглянул внутрь.

— Пусто, — разочарованно вздохнул он.

— А ты чего ждал? — хмыкнул Харо. — Какой дебил ставит масло рядом с огнём?

В уме Харо уже давно просчитал чуть ли не каждый шаг. Если, конечно, дозор не удвоили, то всё казалось не таким сложным: на пути должны быть только два охраняемых коридора, в остальном — темнота в помощь. Заметить не должны.

Самое трудное — попасть к девчонке. Если верить Лии, там всего пара гвардейцев. Пройти мимо них незамеченными — одно, а не обнаружить своё присутствие в покоях принцессы — уже совсем другая задача.

Морок говорил, что поддерживать наваждение способен около четверти часа, но вдруг не справится? Тогда и своих голов лишатся, и принцессу подставят. Придётся уложиться в десять минут, риск слишком велик.

Девчонка-сервус не обманула: у двери дежурили всего двое. Морок остановился за поворотом, дал знак, чтобы подождал.

Правильно, пусть готовится, от него сейчас зависит слишком многое.

Постояв у стены с закрытыми глазами несколько минут, Морок тряхнул кулаком и свернул в коридор.

Гвардейцы продолжали о чём-то неторопливо переговариваться — даже ухом не повели. Харо остановился у двери и негромко постучал.