Конец света - Василий Головачев

– Вижу «вертушки», – доложил первый пилот «Аннушки» командиру десант-группы майору Зинатуллину. – Слева по курсу, сидят на поле рядом с деревней.

Майор приник к иллюминатору, определил место посадки двух Ми-8 и одного Ка-226, – винты вертолётов продолжали вращаться, что указывало на их готовность взлететь, – прокричал:

– Десантируемся с предельно малой! Пока они взлетят – мы успеем приземлиться на территорию объекта! На всякий случай, командир, если «вертушки» поднимутся – не дай им возможности приблизиться к даче!

– Постараемся, майор!

«Ан» поднялся на двести метров выше, и десантники один за другим начали выпрыгивать в воздух через кормовой грузовой люк самолёта.

Потапов не успел выбраться из саркофага.

Сначала на него навалился лаборант с чёлочкой, и хотя с ним удалось справиться ударом в глаз, подбежавшие спецназовцы в костюмах «Ратник» упёрли в Потапова стволы скорострельных карабинов (это были новейшие модульные СК-16), и качественно сопротивляться противнику опутанным с ног до головы проводами и манжетами датчиков он не смог. Удар прикладом карабина по голове погасил сознание.

Выплывал майор из чёрного омута небытия рывками: сначала почуял жжение в груди, затем послышались чьи-то чирикающие голоса, стук, шаги, позвякивание, по телу разбежались мураши – нервная система начала реагировать на внешние раздражители включением синапсов, и наконец стали доступными мышцы, он мог управлять ими, хотя в первые секунды осознавания действительности тренированная воля не позволила шевельнуться ни одному мускулу: его специально натаскивали находиться в полной неподвижности в условиях захвата.

Проснулся комплекс оценки положения.

Он по-прежнему лежал в ванне инициатора эгана, на боку, подвернув правую руку. На затылке пульсировала болью гематома от удара прикладом. Датчики с тела были сорваны, лишь на лодыжке правой ноги и на предплечье правой руки остались браслеты биосъёмов. В сердце торчала раскалённая заноза, и Потапов понял, что разрядить вторую «закладку» в груди сотрудники лаборатории не успели.

Затем душу охватила тревога за судьбу Дарьи: её голоса среди хора других голосов не было слышно.

Потапов микрон за микроном приподнял веки, продолжая делать вид, что находится в беспамятстве.

Сквозь мутную пелену слёз удалось разглядеть трёх человек: двое изучали экран компьютера, обмениваясь репликами, – высокий широкоплечий брюнет в камуфляже (Свирин! – мелькнула догадка) и толстяк в накинутом поверх костюма грязно-белом халате, третий – в боевом спецкостюме и шлеме – бродил по помещению с автоматом на груди.

Кроме их голосов, были слышны и голоса за спиной Потапова. Разговаривающих там было больше, он узнал тенорок «старичка» Юры и гортанный голос лаборанта с чубчиком. Потапов напряг слух.

Лаборант ругался, жалуясь на подбитый глаз, обещал пленнику кары земные и небесные. Остальные доказывали кому-то, что действовали под дулом пистолета. Их собеседник заговорил, и Михаил узнал голос Калажникова. Профессор пребывал в ярости, особенно из-за того, что подчинённые без его разрешения использовали комплекс программатора.

Снова тревожно рванулось сердце: Дарья по-прежнему не подавала признаков жизни, и никто ни разу не заговорил о ней.

Наконец что-то прояснилось.

Свирин перестал общаться с мужчиной в халате и подошёл к Калажникову.

– Я забираю вашу дочь с собой, Николай Наумович. Вернее, она полетит с нами.

– Да какого дьявола она вам нужна? – раздражённо откликнулся Калажников. – В Германии полно красавиц, выберите любую, даже мусульманку, если захотите.

– Она полетит с нами!

– Ну, хорошо, хорошо, упрямец, вижу, и на вас подействовали её чары. Только предупреждаю – она независимая особа, практически стерва, как и её мать. Вряд ли вам это понравится. Хотите совет?

– Обойдусь.

– И всё-таки вам бы следовало знать, что одна женщина отличается от другой только первые несколько дней совместной жизни, а то и меньше.

– Дмитрий, приведи девушку в чувство и отведи к машине.

Бродивший по лаборатории кряжистый спецназовец исчез из поля зрения Потапова.

Майор прикрыл веки и начал сооружать «железную рубашку», переходя на глубокое дыхание.

– Что будем делать с этим мачо? – послышался чей-то голос.

– Допросим и пристрелим, – буркнул ещё кто-то.

– Мне он пока нужен живым, – отрезал Свирин. – Николай Наумович, забирайте всё, что нужно, и к машине. Пора сваливать. Мне только что сообщили об аресте генерала Коржевского.

– Что ты сказал?!

– Президент нанёс упреждающий удар.

– Президент?!

– Ну, не лично, как вы понимаете, а его собственная армия – Росгвардия, а это означает, что у нас наверху проблемы, ваш патрон Анатолий Дмитриевич нас не спасёт.

– Вы шутите…

– Не теряйте времени, чёрт побери!

Раздались шаги, шорохи, шёпот, сообщение Свирина привело всех присутствующих в состояние нервной суеты.

За стенами помещения послышался гул, пол и стены задрожали.

В лабораторию вбежал здоровяк-спецназовец, таща за руку упиравшуюся Дарью.

– Командир?

– Что там у вас? – осведомился Свирин, включая мобильный.

Потапов приоткрыл глаз.

Дарья, закусив губу, смотрела на него.

Остальные, вытянув шеи, смотрели на капитана.

Он выслушал сообщение.

– Занимайте оборону, не дайте им пройти к нам!

Свирин махнул кому-то рукой:

– Взрывай коттедж!

– А она? – послышался гортанный голос.

Ещё один «киборг», до сих пор недоступный взору лежащего, выбежал из лаборатории.

– А что с ней? – спросил приземистый.

– Тащи её через запасной выход к машине.

Приземистый «киборг» схватил за руку Дарью.

– Пошли!

– К-какие гости?! – опомнился Калажников.

– Я вас предупреждал, этот малый один не ходит. Думаю, прибыли его солдатики.

– И что нам теперь делать?!

– Ничего, подождём, я не зря вызвал подкрепление. И не теряйте времени, профессор, забирайте материалы по эгану. Эй, ты, помоги ему.

Калажников торопливо засеменил к двери. Лысый лаборант последовал за ним.

– Плесни на него воды, – приказал Свирин второму лаборанту.