Агент влияния - Уильям Гибсон

– Где мы? Где мотоциклист?

– В Догпэтче, – ответил Севрин; название ничего Недертону не говорило. – Он за четыре машины от нас.

Верити отстегнула ремень, полностью развернулась и встала коленями на сиденье. Недертон смотрел на ее профиль. Верджил, которого он видел на правом дисплее, тоже стоял коленями на сиденье и глядел назад.

– Мы остановимся на светофоре, и он нас нагонит, – сказал Севрин. – Вот сейчас.

Недертон машинально сощурился на полоску заднего вида в дисплее. Микроавтобус остановился. К изумлению Недертона, мотоциклист сразу увеличился. Он ехал по разделительной полосе, лицо было скрыто за белым шлемом.

– Замедляется, когда становится ближе, – заметил Севрин. – Никогда не бывает прямо за нами. Техника.

– Возможно, я знаю, кто это, – сказала Верити.

– Сядьте и пристегнитесь, – буркнул Севрин.

Зажегся зеленый, машина тронулась.

– Где ты познакомилась с тем, кто это, по-твоему, может быть? – спросила Тлен.

– Он отвозил меня в Окленд, – сказала Верити. – Юнис организовала. Сразу после ее исчезновения я получила заранее написанный мейл с указанием идти к нему. Он работает в «Три и семь», кофейне на Валенсия-стрит. Знакомы мы не были.

– Он тебе что-нибудь сказал про свои отношения с Юнис? – продолжала Тлен.

– Он никогда не говорит. Думаю, немой.

– Сейчас. – Севрин круто свернул вправо и почти сразу затормозил на заасфальтированной площадке.

Мимо проехала одна машина, другая, затем мотоцикл, один из самых больших, какие случалось видеть Недертону, плавно развернулся на оставшемся свободном месте и затормозил метрах в трех от их пассажирской дверцы.

Мотоциклист поставил на асфальт ногу в высоком ботинке. На нем была черная кожаная куртка и белый-пребелый шлем.

– Это он? – спросил Коннер.

– Думаю, да, – ответила Верити.

Мотоциклист поднял руку, сдвинул наверх щиток шлема. На нем была белая медицинская маска. Над ее левым верхним краем Недертон приметил блеск металла.

– Он, – сказала Верити.

Недертон вздрогнул от резкой смены изображения. Дрон стремительно переместился влево, закрыв Верити от человека на мотоцикле. Его руки, уже не беспалые, вытянулись, хотя Недертон не видел, как это произошло. Левая держалась за спинку переднего пассажирского кресла, правая лежала на правом краю ряда сидений. Верджил, оказавшийся между дроном и незнакомцем, снова отстегнул ремень.

Мотоциклист сделал движение пальцами. Выходи, мол.

– Чего делаем? – спросил Коннер.

– Я с ним поговорю, – ответила Верити.

– Я тебя пропущу, – сказал Коннер. – Севрин открывает дверцу, ты выходишь. Я за тобой, в открытой дверце. Готов, Севрин?

– Готов.

– Скажи «начали», – скомандовал Коннер.

– Начали, – ответила Верити, продвигаясь к дверце, которая в то же мгновение пошла вбок.

Выходя из машины к баристе на «харлее», Верити подумала, что надо бы накинуть капюшон: люди из здания, которому принадлежит парковка, могут заснять их встречу, особенно если заметят дрона. Однако осеннее солнышко светило так приятно, что она решила рискнуть.

Бариста оттянул маску с лица и отпустил, так что она повисла под подбородком, как белый пластиковый кадык.

– Юнис мертва? – спросила Верити.

Он быстро изобразил смайлик, означавший, видимо: «ну ты тупая!» – повернул раскрытые ладони вверх, пожал плечами и одновременно возвел глаза к небу. Потом поднял палец, а другой рукой достал из кармана сложенный бумажный пакетик и протянул ей. На пакете был коричневый логотип «3,7».

Внутри ничего не было. Верити развернула пакетик. Розовым флуоресцентным маркером, большими буквами:

– Грим Тим, – сказала Верити, поднимая взгляд от записки.

Он открывал черную сетчатую сумку, привязанную к баку «харлея», и в ответ на эти слова выдал Верити порцию благодушного презрения, знакомого ей по «3,7». Из сумки он достал мешок Фарадея (вроде бы прежний), отдал ей, опустил щиток шлема, забрал послание розовым фломастером, смял, засунул обратно в карман и включил мотор.

– Спасибо. – Она отступила на шаг, гадая, каково будет общаться с частичной Юнис.

Он повернул «харлей», дождался просвета между машинами и уехал, оставив за собой одно черное облачко выхлопа.

– Залезай, – сказал Коннер из дрона у нее за спиной. – Едем.

Она обернулась. Дрон стоял в открытой дверце, упираясь руками с двух сторон.

– Дай прежде проверю, – сказал он. Стремительно выдвинулась длинная тонкая рука с тремя типами инструментов (видимо, сенсоров) на разных расстояниях от мешка. – Вроде чисто. Залезай. Я открою.

– Я сама открою, – ответила Верити, забираясь в машину.

Дверца за ней закрылась.

Верити села позади Севрина, двумя руками держа мешок на коленях. Севрин повернул микроавтобус, дождался просвета в потоке машин и тронулся. Верити раскрыла мешок и заглянула внутрь. На белой подкладке лежал тульпагениксовский телефон, очечник, гарнитура и три зарядки.

Отгибая дужки очков, она обнаружила, что внутреннюю поверхность частично вынули и заполнили чем-то более темным.

– Он сказал, все модифицировано для безопасности. Тлен?

– Да?

– Он сказал, филиалы Юнис со мной свяжутся. Так мне надеть очки и включить телефон?

– А ты бы не включила, скажи я «нет»? – спросила Тлен. – Я бы включила.

– Почему ты не знала, что это он у нас на хвосте?

– Он имеет дело с филиалами, – ответила Тлен. – Они не слишком общительны.

Верити надела очки. Достала тульпагениксовский телефон. В задней части корпуса были аккуратно прорезаны две квадратные дырочки, залепленные сверху синей изолентой. Когда Верити его включила, зажегся непривычный экран. В гарнитуре тоже была дырочка и синяя заплатка. Она включила и гарнитуру, сунула наушник в ухо и включила очки, отчего гарнитура тихонько пикнула.

Курсор не появился.

Верити выдохнула и только сейчас поняла, что некоторое время не дышала. Она повернула телефон, снова глянула на заднюю сторону.