Diablo. Буря света - Нэйт Кеньон

Но жажда была слишком сильна, чтобы ее игнорировать.

На улицах, ведущих к таверне, было слишком много людей, он не мог вынести шума города. Тираэль побрел дальше, в ту часть Вестмарша, которой еще не видел. В стороне от оживленных улиц он отыскал место, где когда-то бил фонтан, теперь высохший и потрескавшийся, расположенный рядом с обветшалым и темным зданием. Какой-то человек, одетый в лохмотья, что-то пробормотал, когда Тираэль вошел во двор. Затем бродяга поднялся на ноги и заковылял прочь, оставляя за собой шлейф алкогольного перегара.

Когда Тираэль вытащил Чалад’ар и заглянул в чашу, его будто окатило волной облегчения. Разум воспарил над физической оболочкой, оставляя тело лежать на потрескавшихся разбитых плитах, пока дух парил среди поющих нитей света и эмоций. Почти сразу же архангел почувствовал чье-то присутствие – что-то наблюдало за ним, но в этот раз было успокаивающе знакомым.

Здесь твое место.

И все же Тираэль не мог полностью отгородиться от другого исходившего изнутри голоса. И голос этот предупреждал: действия Архангела Мудрости могут привести его к гибели.

Словно в ответ на эти слова, та субстанция, в которой он дрейфовал, начала меняться, и свет окутал Тираэля удушающим, спутанным ковром. Шепот раздавался со всех сторон, паранойя, страх и ярость брали верх над всеми остальными эмоциями.

Ощущение тьмы и развращения становилось все сильнее. Архангелы собрались против него. Империй послал Сикарай, чтобы уничтожить отступника и его отряд, и когда он атакует снова, было лишь вопросом времени. Совет Ангарис нашел его слишком легко. Есть ли среди них предатель? И если это так, то уничтожит ли этот факт единственный крохотный шанс Тираэля на успешное завершение дерзкой авантюры, которую он задумал?

Монах внимательно наблюдал за ним, шпионил в лесу, и казалось, постоянно держал его в поле зрения. Возможно, предателем и правда был Микулов, и все это время именно он приводил к ним призраков. Или Джейкоб, которого коснулось одно из этих существ, оставив на плече мужчины свое клеймо. Или даже некромант, который знал так много о балансе между светом и тьмой и всегда находился неподалеку, скрытый в тени, словно и сам был призраком.

Но все это в конечном счете не имеет значения, пока Тираэль не вернет камень в Санктуарий. Он зря терял время. В этой битве будет потеряно множество жизней – их всегда во множестве приносили в жертву ради всеобщего блага. Развращение Небес камнем набирало скорость, и архангел был полон решимости сделать все возможное, чтобы преуспеть в своей миссии.

Некоторое время спустя Тираэль пришел в себя, сидя у разрушенного фонтана. По пустому двору танцевали тени, облака играли на полной луне. Губы архангела потрескались, в горле пересохло, а когда он с трудом поднялся на ноги, те дрожали от усталости.

Чалад’ар лежала на земле неподалеку. На секунду Тираэля охватила паника при мысли о том, что кто-то мог украсть ее, пока он спал. Чаша принадлежала ему и только ему. Он был единственным, кто мог заглянуть в ее глубины и вернуться в здравом уме. Ее знания должны оставаться с ним.

Испытывая облегчение, Тираэль поднял чашу и положил в карман. Затем осмотрел каждый уголок двора в поисках того, кто мог бы наблюдать за ним, но вокруг не было ни души, и через некоторое время архангел медленно побрел в сторону «Оскалившегося пса», окруженный водоворотом алчной тьмы, принадлежавшей ему и только ему.

Архангел Мудрости стоял на бескрайней каменной равнине, пыльной и потрескавшейся. Руки его были скованы шипастыми кандалами, которые пронзали тело, отчего кровь горячими струйками стекала по ребрам. Он был обнажен, его смертная плоть сморщилась и обвисла, побледнев до мраморно-голубого оттенка.

Ангелы окружили его и алтарь, на котором лежал ребенок.

Было очевидно, что это мальчик, хотя определить его возраст было трудно. Его запястья и лодыжки пронзали шипы, пригвоздившие ребенка к черному камню, он был обескровлен и бледен, точно алебастровая статуя. Мальчик был человеком, и Тираэль чувствовал, что знаком с ним, хотя и не понимал, зачем он здесь.

Архангел огляделся, пытаясь сквозь лес неподвижно застывших и холодных ангелов разглядеть удвоенный карательный отряд, высланный специально, чтобы засвидетельствовать смерть мальчика. За ними Тираэль видел остатки Заводей Мудрости, рассыпавшиеся в прах. Это были Небеса, но уже не те, что прежде; некогда родной для Тираэля мир, теперь увиденный глазами незнакомца.

Кто-то толкнул его вперед. Он споткнулся и чуть не упал на колени. На мгновение Тираэль обернулся, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть прямо у себя за спиной Империя, с ног до головы забрызганного кровью. Архангел Доблести взмахнул мечом. Палачи хотели, чтобы Тираэль смотрел на мальчика, видел, что с ним сделали.

Из потрескавшейся земли под алтарем показались черные щупальца. Они скользили вверх по склону черной горы, прижимаясь к ее сверкающим граням, испуская пульсации кровавого, пылающего света. Щупальца обвились вокруг мальчика, и когда они заняли свое место, ребенок открыл глаза.

В нем действительно было что-то знакомое. Тираэль придвинулся ближе, чиркая по камням своими шипастыми кандалами, чувствуя собственную наготу и взгляды наблюдавших за ним ангелов. Он взглянул на лицо Джейкоба. Глаза нефалема были широко распахнуты от боли, а рот открыт, словно он хотел закричать именно в тот момент, когда извивающаяся черная нить проскользнула в его горло. Джейкоб выгнулся, корчась в агонии, а путы Тираэля растворились в камне. Архангел Мудрости посмотрел вниз: в окровавленных руках он держал молот и шип, который приставил к груди Джейкоба.

Когда он вновь поднял глаза, лицо нефалема изменилось, и архангел обнаружил, что смотрит в свои собственные глаза.

* * *

Тираэль резко выпрямился на соломенном матрасе; кожу его покрывала испарина. Через окно в комнату сочился слабый серый свет – над Вестмаршем вставало утро. Сон цеплялся за архангела, точно паутина, боль в голове усиливалась от образа маленького Джейкоба, распростертого на черном алтаре, и его собственного лица на плите.

«Смерть придет за всеми вами, и явится она на темных крыльях».

В тишине раннего рассвета Тираэль страшился предательства собственного разума. Он боялся, что у него не хватит сил провести этих людей сквозь ослепляющий свет. На этой неделе они продолжат свои приготовления, которые завершатся пробной вылазкой за пределы Санктуария. Тираэль описал некоторые опасности, с которыми могут столкнуться нефалемы, но он должен дать им возможность прочувствовать их на собственной шкуре. Это единственный выход, а времени мало.

Они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Он посмотрел на остальных в комнате. Каллен и Томас мирно спали, а кровать монаха пустовала, как и каждое утро с тех пор, как они сняли комнаты в «Оскалившемся псе». Казалось, Микулов вовсе не нуждается во сне, но он всегда возвращался откуда-то совершенно спокойным, отдохнувшим и словно бы посвежевшим.