Репликант-13 - Джей Кристофф

Лемон отвернулась от перил, сложив руки на груди.

– И что будем делать?

– Я не знаю. – Ив покачала головой и обхватила ее ладонями. – Не знаю.

Лем невыносимо было видеть подругу в таком состоянии. Ей казалось, что Ив вот-вот разлетится на части прямо у нее на глазах. Громко топая, она подошла к девушке, села на матрас рядом с ней, закинула руку ей на плечи и крепко прижала к себе. Они склонились друг к другу и, казалось, целую вечность просидели в тишине. Но все это было таким невообразимым и жутким, что молчать долго было невозможно.

– Ана Монрова, – вздохнула Лемон. – Последняя из рода Монрова.

– Да.

– …Значит, ты богата?

– Наверное.

– Купишь мне пони?

Ив тихо рассмеялась.

– И что ты будешь делать с пони?

– Не знаю, – пожала плечами подруга. – Открою лавку с «Нео-Митом™»?

Ив усмехнулась, хотя ее щеки все еще были мокрыми от слез.

– Лемон, ты ужасна!

– Что-то мне подсказывает, ты хотела сказать «потрясающая».

Ив лишь улыбнулась. Она смотрела на свои руки и ничего не говорила. Ее глаза блестели.

– Послушай, – начала Лемон. – Ив. Ана. Как бы ты себя ни называла. Для меня ты все равно Крутышка. И мне плевать, кто на тебя охотится, откуда ты и куда направляешься. Мы всегда будем вместе: ты, я, Крик и Кайзер. Что бы ни случилось. Первое правило Барахолки, помнишь? Вместе сильнее, вместе навсегда, верно?

– Верно, – согласился Крикет.

Ив смотрела куда-то в пустоту, раздавалось лишь тихое жужжание ее оптического имплантата.

– Верно? – не унималась Лемон.

Ив кивнула. Шепотом произнесла:

– Верно.

Они еще немного посидели в тишине, Лемон по-прежнему обнимала Ив за плечи. Она не знала, что еще сделать, чтобы ей стало лучше. Не знала, как еще заставить ее боль уйти.

– Что ты хотела мне рассказать? – наконец заговорила Ив.

– …А?

– В «Лайфбоут». Ты сказала, что нам нужно поговорить. Типа, серьезно.

Лемон покачала головой. Сжала плечо Ив.

– Это может подождать.

Они услышали мягкие шаги, скрип ржавой стали и старых сварочных швов. На лестнице показался Иезекииль, в его взгляде была опустошенность, на одежде – засохшая кровь. Лемон вдруг почувствовала страшную усталость. От бега. От борьбы. От страха. От того, что мир совершенно сошел с ума. Она хотела схватить планету за воротник, ударить ее по лицу и наорать на нее как следует, чтобы унять весь этот хаос.

– Чего надо, Ямочки? – рявкнула на него Лем.

– Поговорить. С Ив. Если она не против.

Лемон посмотрела на свою лучшую подругу, дождалась, когда та кивнет. Вздохнув, подняла Крикета и усадила себе на плечо.

– Пойдем, Крик. Выпьем кофе и постараемся узнать, есть ли в этой дыре душ.

– Я не пью кофе.

– Ну, мне больше достанется.

Она зашагала по пристройке, не сводя глаз с репликанта. Он c виноватым видом нерешительно топтался на месте, похожий на маленького потерявшегося мальчика. Лемон пришлось напомнить себе, что он вообще не человек. И пусть она подозревала, что он по-настоящему хочет для Иви только лучшего, но не смогла сдержаться, раздосадованная болью подруги.

– Слушай сюда! – Она подняла палец к лицу Иезекииля. – Потому что сейчас я говорю как никогда серьезно. Если ты обидишь ее, я прикончу тебя! И эта смерть не будет легкой, Ямочки. Тебя будут хоронить в закрытом гробу. Если ты опять расстроишь эту девочку, я изобью тебя до смерти быстрее, чем ты успеешь сказать: «О боже, опусти эту бейсбольную биту». Усек?

Иезекииль ошарашенно моргнул. Потом медленно кивнул.

– Усек.

Лемон еще раз помахала пальцем перед его лицом, просто чтобы дожать до конца. Бросив взгляд на Ив, она протопала мимо репликанта и начала спускаться по лестнице. Желая, чтобы все это прекратилось. Чтобы время отмоталось назад. Чтобы все снова было так, как раньше.

Но то была лишь ее блажь, и она понимала это.

Как и то, что пожелать такое мог бы только маленький ребенок.

Ради Иви ей нужно было быть сильной. Так что Сильная – это теперь ее второе имя.

Они больше не дети.

Боже, а были ли они ими?

– Как ты? – спросил Иезекииль.

– Лучше не бывает, – пробормотала Ив.

– Прости.

– Ага. – Она кивнула. – В последнее время все только и делают, что извиняются передо мной.

– Мне следовало предупредить тебя. Но когда в легких три пули, говорить непросто.

– Однако теперь с тобой уже все в порядке, правда?

Иезекииль дотронулся до своей груди и кивнул.

Ив покачала головой. Гнев, охвативший ее, когда она увидела Хоуп, грозил вновь захлестнуть ее. Это снова была Ана. Ярость и ненависть девушки, которая потеряла все на свете. Ив задумалась о том, сколько хранила в себе, пусть даже ничего из этого не помнила. Интересно, как сильно девушка, которой она была тогда, помогла ей стать девушкой, которой она была сейчас. Сейчас их уже даже невозможно было разделить.

– Должна признать, мой отец хорошо поработал, – вздохнула Ив. – Что с вами, репликантами, ни делай, а пройдет немного времени, и вы опять как новенькие. Готова поспорить, что твоя рука тоже скоро отрастет.

– …Да.

– Везет тебе. Как думаешь, у тебя получится научить мой глаз делать то же самое?

Ив посмотрела на Иезекииля, застывшего в темноте. Пусть у него действительно не было возможности предупредить ее после их драки с Проповедником, но ей все равно было чертовски больно. Тот шок, который она испытала, снова увидев Хоуп, тот красный туман, застлавший весь мир…

– Зачем ты привел меня сюда, Иезекииль?

– Я предупреждал, что тебе это не понравится. Но нам больше некуда было идти. Нам нужно было где-то отсидеться. Кайзер не может ходить. У Хоуп есть мастерская.

– Думаешь, она сможет сделать мне новых родителей?

– Ив, послушай…

– Нет, это ты послушай! – Ив вскочила на ноги, сжала руки в кулаки. – Она помогла убить мою семью, Зик! Ты это понимаешь? Она застрелила мою сестру прямо у меня на глазах! Мы не сделали им ничего плохого, а они вот так безжалостно убили нас!

– Прости, Ана.

Стоило Ив услышать эти слова, прозвучавшие у нее за спиной, как волоски у нее на затылке тут же встали дыбом. Развернувшись, девушка увидела Хоуп, ошеломительно красивую, несмотря на окружавшую их грязь и запустение. В руках у нее были одеяла и подушки. Ив вспомнила, как они впервые познакомились. Тепло ее кожи, ее крепкое рукопожатие. То, как она улыбалась, как…