Цвет надежды - Росс МакКензи

ушами. – Но что бы он ни собирался сделать, он делает это для тебя. Чтобы защитить тебя. Не сердись на него за это.

Хоуп качает головой.

– Я не злюсь. Нет. Мне страшно. Я боюсь, что его убьют, пока он пытается сделать… Я даже не знаю, что именно.

– Что-нибудь глупое и опасное, – напоминает ей Оливер.

– Да, – говорит она, садится рядом с лохматым псом и обнимает его, пока серое небо грохочет.

Глава 29. В которой собирается буря

Три дня спустя в прекрасный летний вечер наступили сумерки. Сэнди Бёрнс сворачивает с основной дороги и останавливается у съезда на узкую грунтовую дорожку, которая проходит между двумя полями с пасущимися овцами. На востоке – стена и высокие городские здания, которые тянутся ввысь и отбрасывают тени на все вокруг. Сэнди уже много лет не был в этой части Доминиона, и от вида города у него сводит живот.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Оливер.

– Ага, – говорит Сэнди, стряхивая воспоминания.

– Это она? Та ферма, которую ты ищешь?

Сэнди отворачивается от города. В конце дороги стоит белый фермерский дом, из трубы которого вьётся струйка дыма.

– Да. Это она.

Он щёлкает поводьями, и Глория, лошадка-тяжеловоз, тянет повозку вверх по грунтовой дороге. Как только они переступают порог фермы, Сэнди чувствует, как воздух меняется, становится заряженным и тяжёлым, как бывает перед сильным штормом. Волоски у него на руках встают дыбом, а кожа покрывается мурашками.

– Здесь сильная магия.

Дорожка ведёт к мощёному двору, где стоит белый дом, а также серый амбар и конюшня. Сэнди останавливает кибитку и спускается вниз. Он окоченел после трёхдневного путешествия, и, когда он потягивается, его кости ноют.

– Сэнди Бёрнс?

Полная седовласая женщина стоит в дверях белого дома на другой стороне двора, за конюшней.

Сэнди снимает шляпу, его растрёпанные седые волосы развевает тёплый вечерний ветерок.

– Да. – Он слегка кланяется. – Миссис Гвендл?

– Это я.

Женщина окидывает его проницательным, холодным взглядом. Сэнди думает, что даже в цветном мире эти глаза всё равно могли бы быть цвета грома.

– Спасибо, что позволили мне войти на вашу землю, – говорит он.

– Пожалуйста, – отвечает миссис Гвендл. – Я согласилась выслушать, и ничего больше, имейте в виду. В качестве одолжения для Эффи. Посмотрим, что будет дальше, когда я услышу, что вы хотите сказать.

– Конечно. Спасибо вам.

Она кивает один раз.

– Что ж, вам лучше войти. – И кричит через плечо: – Дэррок! Иди сюда, мальчик.

Позади неё появляется семнадцатилетний юноша. Он высокий и неопрятный, с неуклюжими, долговязыми руками и ногами молодого человека, который ещё продолжает расти. Сэнди улыбается ему, и юноша улыбается в ответ, выглядя немного поражённым.

– Пожалуйста, устрой лошадь мистера Бёрнса поудобнее в конюшне, Дэррок, – просит миссис Гвендл. – После присоединяйся к нам на кухне.

– Хорошо, бабушка.

Он торопливо проходит мимо Сэнди, и Сэнди впечатлён тем, как нежно мальчик обращается с его лошадью, когда уводит её прочь.

– Входите, – говорит миссис Гвендл. – Я приготовлю чай.

– Это правда? – спрашивает Дэррок. На его лице написано удивление, когда он смотрит на Сэнди поверх забытой кружки с чаем. – На самом деле существует девочка, в которой живёт цвет?

Сэнди опирается локтями на тяжёлый деревянный кухонный стол, сжимая в руках кружку.

– Да.

Изумлённый, глуповатый смешок вырывается из открытого рта Дэррока.

– Я так и знал! Я знал, что это правда. Я всегда так говорил, правда ведь, бабушка?

Миссис Гвендл молчит. Она выслушала то, что хотел сказать Сэнди, и, похоже, обдумывает всё. Сэнди не может её прочесть, чего с ним раньше никогда не случалось.

– Какого цвета у неё волосы? – спрашивает Дэррок.

– У кого? – растерянно переспрашивает Сэнди.

– У Многоцветной Девочки! – поясняет Дэррок.

– О. Каштановые.

– Каштановые! – Дэррок хлопает в ладоши. – Каштановые волосы! Ух ты! А глаза?

– Хватит, Дэррок, – обрывает его миссис Гвендл.

Мальчик кивает, затем спрашивает:

– Эм, а почему вы не привели с собой девочку?

– Потому что он хочет защитить её, – говорит миссис Гвендл.

– Да, – кивает Сэнди. – Она не виновата во всём этом. Я же отчасти виновен. Если я смогу покончить со всем, не подвергая Хоуп опасности, тогда я это сделаю. Я в долгу перед ней.

– Если вы так уверены, что сможете положить конец чарам Некроманта, почему не сделали этого раньше? – спрашивает миссис Гвендл.

– Потому что я не был готов. Часть меня всегда думала, что мы с Хоуп вместе позаботимся об Императоре и Некроманте. Когда Хоуп достаточно окрепнет. Но я ошибся. Теперь Хоуп в опасности, и всё зависит от меня. Пришло время взять ответственность за своё прошлое. За тот ущерб, который я причинил.

Миссис Гвендл хмурится.

– Вы говорите так, словно это ваше заклинание украло краски у мира, а не Некроманта.

Лицо Сэнди мрачнеет. Он ещё немного наклоняется над столом.

– Вы мне поможете? Пожалуйста!

Миссис Гвендл хмурится. Она смотрит на своего внука.

Глаза Дэррока умоляюще обращены на неё.

– Если мы не поможем, – начинает он, – тогда мы просто сдадимся, не так ли? Мы примем тот факт, что Император и Некромант отняли у нас цвет, свободу, шанс жить в таком мире, каким он должен быть.

Миссис Гвендл опускает взгляд на стол, постукивает пальцами по своей кружке.

– Ладно, – говорит она, и Сэнди чувствует, как воздух фермы потрескивает. – Отправляйте свои сообщения, Сэнди Бёрнс. Мы поможем всем, чем сможем.

Хоуп сидит в саду Эффи с закрытыми глазами, изо всех сил концентрируясь.

– Давай же, – шепчет она, желая, чтобы её цвет стал ярче. Знакомое тепло разливается по ней, и она открывает глаза, чтобы увидеть, что у неё смуглая кожа, красивое красное платье, и участок травы вокруг неё зелёный и сочный. Но цвет распространяется не дальше чем на пару шагов, прежде чем всё становится серым. Она ругается себе под нос, закрывает глаза, пробует снова, с тем же результатом.

– Что ты делаешь, душенька?

Хоуп подпрыгивает от удивления.

– Эффи. Я думала, ты на рыбалке.

– Я вернулась с неё. – Она поднимает большую блестящую рыбу. – Форель на ужин.

Хоуп встаёт, немного смущённая и напуганная тем, что у неё могут быть неприятности.

– Извини. Я сейчас же приму своё зелье.

– Что ты делала? – спрашивает Эффи.

Хоуп пожимает плечами.

– Ох. Ничего.

– Мне не показалось это ничем. Ты можешь сказать мне, Хоуп.

Хоуп заглядывает в добрые глаза пожилой женщины.

– Я пытаюсь вернуть себе цвет.

– Вернуть? – нахмурившись, спрашивает Эффи. – Непохоже, что он исчез.

– Я знаю. Но в ту ночь, когда Псы-потрошители чуть не убили Сэнди в пещерах… – она протягивает руки, – цвет во мне