Сближение - Кристофер Прист

Дело было уже к восьми. Торранс бросил вещмешок на койку, затем одолжил велик и помчался в столовую для сержантов. Уинслоу играл в дартс и заставил Торранса ждать, пока партия не закончится. Командир выиграл, что на короткий миг показалось Майку добрым знаком.

– Рядовой авиации Торранс, – сказал сержант, – вы освобождены от работы завтра до восемнадцати ноль-ноль.

– Что я натворил, сэр?

– Ничего, насколько я знаю. Вам велено явиться на распределительную площадку № 11 завтра до девяти ноль-ноль. Знаете, где это?

– Так точно.

На самом деле он не знал, но не собирался сообщать об этом. Спросит кого-то из ребят или сам как-то найдет.

– Можете объяснить, в чем дело?

– Понятия не имею. Приказ от авиационной группы. Переданный лично начальником авиабазы. Делайте, что сказано, и потом возвращайтесь к обычным обязанностям. Все ясно?

– Так точно, сержант.

– Идите! Пошевеливайтесь!

Торранс побрел в столовую, надеясь раздобыть себе что-то поесть, прежде чем вернется в барак.

Утро выдалось ясным. Теплый солнечный свет разливался по взлетно-посадочным полосам. Торранс уже преодолел половину поля, следуя чьим-то невнятным инструкциям, и тут до него дошло, что именно на эту распределительную площадку пилоты ВТС ставили на стоянку новые самолеты. Смотреть здесь особо было не на что: несколько кирпичных одноэтажек знакомого облика с плоскими крышами, квадратными окнами и парой дверей. Перед одним из ангаров стоял двухмоторный «Авро Энсон».

Торранс прислонил велосипед к задней стене здания, а сам вышел на площадку. Встал рядом с машиной, с профессиональным автоматизмом улавливая запахи и звуки этой «рабочей лошадки». Двигатели шумели, остывая. Дверь в кабину был потертой во многих местах, уж слишком много человек постоянно садились в самолет и выходили из него. А солнечные лучи, падая на плексигласовый фонарь кабины, высвечивали множество мелких царапин, свидетельства сотни часов летного времени. В это яркое, теплое утро ранний туман рассеялся, и на небе не было ни облачка. Откуда-то с другой стороны аэродрома доносился знакомый рокот, проверяли двигатели «Ланкастера». Торранс с легкостью представил себе, как работают техники: кожух мотора открыт, дверцы бомбового отсека свисают вниз, кругом стоят лестницы и тележки для инструментов.

Он заметил машину, которая с умеренной скоростью двигалась по периметру поля, приближаясь к площадке, где стоял Майк. Ветер сменил направление, и звук от двигателей «Ланков» стал громче и чище, разносясь повсюду. Поскольку Торранс покинул привычную рабочую зону, его чувства обострились. Он ощущал запах скошенной травы и полевых цветов. За зданиями тянулась живая изгородь, похожая на дымку из белых и желтых соцветий, эту часть авиабазы Майк практически не знал. Казалось, там, за границей летного поля, уже была обычная сельская местность, где никто не знал о войне, и это чувство с силой обрушилось на Торранса, став очередным напоминанием о прошлом, неопределенным, но действенным.

Автомобиль развернулся и остановился перед ангаром. За рулем сидела девица из женской вспомогательной службы ВВС, а с пассажирского сиденья сзади вылезла молодая женщина в элегантной темно-синей униформе. Она надела фуражку и пошла к Торрансу. Машина почти тут же тронулась, развернулась, снова выехала на дорогу и умчалась прочь, набирая скорость.

Майк думал, что женщина собирается отдать честь или ждет этого от него, таков был привычный ритуал жизни в ВВС, но она вдруг остановилась как вкопанная, действуя совершенно не по уставу. Казалось, ее приковала к месту его внешность, и она смотрела на Торранса, не отрывая глаз, улыбнулась, словно встретила давно знакомого человека. Затем выразительно присела, согнув колени, и вскинула вверх руки. Майк предположил, что она его узнала и вроде как ждала, что и он ее тоже признает. Незнакомка сорвала фуражку с головы, бросила на землю и поспешила к нему, словно готовясь обнять.

Но не обняла. Она что-то говорила, и из целого потока иностранных слов он уловил только первое, ну, или так ему показалось. Оно звучало как «Томас!» или, возможно, «Торранс!».

Девушка встала перед ним, положив Майку руки на плечи, и лучезарно улыбаясь, приподняла лицо, словно бы для поцелуя. Торранс замер от смущения, не сопротивляясь и не отшатываясь, однако поведение незнакомки его поразило.

Время застыло. Лишь через пару секунд она убрала руки, сделала шаг назад и отвернулась, а потом спросила по-английски:

– Вы Майк Торранс?

– Да.

– А я Кристина Рошка. Очень мне неловко. Я приехала встретить вас, но как только увидела, то решила, что чудо случилось. Приняла вас за другого. Вы на него так похожи…

– Я слышал, как вы произнесли «Томас».

– Томаш. – Долгое «о» и шипящий согласный на конце придали имени иностранное звучание. – Это имя «Томас», но по-польски. Я была удивлена, когда вас увидела. Надеюсь, вы не подумали, что я… – Она отошла назад, наклонилась, чтобы поднять фуражку, и отряхнула ее ребром ладони. – Понимаете, один мой знакомый… он все еще в Польше… мой хороший друг, близкий. Его зовут Томаш. Вы с ним очень похожи. Даже удивительно! Волосы, глаза! Я поверить не могла, когда вас увидела. Простите, мне не стоит всего этого говорить. Вы, наверное, удивились. – Она протянула руку. – Я прилетела за своим кошельком, вы мне звонили. Он все еще у вас?

– Вы про бумажник? Разумеется. – Он повозился с застежкой нагрудного кармана, нащупал заветную вещицу и передал ей. Яркие цвета заискрились на солнце. Он представлял себе момент передачи, грезил о нем почти пять недель, а теперь все было кончено.

Девушка забрала бумажник и на миг прижала его к груди.

– Еще раз спасибо! Не знаю, что бы я делала, если бы действительно потеряла его.

Она развязала кожаные шнурки, ее лицо светилось от нетерпения. Открыв кошелек, она тут же сунула внутрь руку и достала две маленькие фотографии, до которых Торранс дотрагивался кончиками пальцев, но никогда по-настоящему не рассматривал. Девушка быстро глянула на обе, а потом протянула одну Майку.

– Это Томаш. Видите, как вы похожи?! Словно братья, причем близнецы!

Он осторожно взял хрупкий квадратик и уставился на снимок. Видимо, портрет вырезали из какой-то большой фотографии, поскольку, помимо головы и плеч молодого парня, на снимке были видны фрагменты лиц других мужчин, стоявших вокруг: его сняли в спортивной команде, среди компании друзей или даже в эскадрилье типа той, к какой принадлежал сам Торранс. Через один угол проходила диагональная складка. Снимок был не в фокусе, но Майк увидел, что у молодого человека открытое симпатичное лицо с высокими скулами, вытянутый лоб и кудрявые волосы, темно-русые или черные. Такого уж большого сходства он не заметил, разве что они с Томашем были примерно того же возраста, роста, а прическа незнакомца слегка напоминала темную и спутанную шевелюру Торранса.