На краю Вселенной - Алекс Каменев

– А питье? – вспомнилось предыдущее уточнение.

– Жажду она тоже утоляет.

Сол встал, двигался он немного скованно, левая рука придерживала раненый бок.

Он направился к спасательной шлюпке, пока я все еще недоверчиво вертел между пальцами странную штуку, должную помочь выжить без воды и пищи.

Вряд ли отрава. В аварийные спасательные комплекты яды не кладут. Разве что срок годности истек. Но какой выбор?

Положил под язык. Подождал. На вкус – абсолютно безвкусно, похоже на пластмассовую пуговицу, которая медленно крошится, как песок.

Ну и гадость. Подошву от ботинок жевать приятнее.

– Что делаешь?

Сол не терял времени даром, слазил в спас-бот, повозился там и вылез наружу, держа в кулаке пучок выдранных с корнем проводов. На другом конце связки болталась металлическая коробка.

– Навигационный модуль КЛМ-К. Тип-2. Модель 21–30. На глазок – уровень износа процентов сорок-пятьдесят, не больше.

– Зачем тебе эта железяка? – удивился я, продолжая мучительный процесс поглощения пищевой таблетки.

– Потому что больше ничего ценного в этой консервной банке нет, – терпеливо объяснил здоровяк.

Я покосился на наши голые ноги и проворчал:

– Лучше бы там нашлась пара крепкой обувки. Босиком далеко не уйдем.

Сол отмахнулся.

– Уйдем. Не впервой.

Местность вокруг преимущественно каменистая, с одной стороны виднелась горная гряда, довольно далеко, с другой – горизонт обрывали пологие холмы, оставшиеся стороны света уходили в бесконечность.

Неприятное местечко. Затянутое свинцовыми тучами небо не добавляло настроения.

– И что ты будешь делать с этой штукой? – я все еще не мог понять логику действий компаньона.

Зачем ему прибор, отключенный от основных систем? Ведь понятно, что без энергии он работать не будет. Какая еще, к дьяволу, навигация? Тут бы больше пригодился примитивный компас.

– Бартер, – коротко пояснил Сол.

Бартер? С кем он собрался здесь обмениваться? Я огляделся, думая, что, может, что-то не замечаю.

Так нет, вокруг все та же безжизненная пустошь из скал и камней. Серо, хмуро и пусто. Навевает тоску и желание покончить с собой.

– Тебе уже приходилось бывать здесь раньше? – я догадался, что здоровяку известно намного больше и глазам доверять не стоит.

Сол мотнул головой.

– Лично нет. Но я слышал о ней. Успел глянуть в бортовом компьютере бота координаты корабля на последнем прыжке. Это Гелия-6. Мрачный мирок. В свое время рудные корпорации выкачали из недр планеты все полезные ископаемые и оставили после себя пустыню. Жителей здесь мало, но они есть. Как и несколько поселений. Сюда даже иногда залетают корабли.

– За остатками ресурсов? – догадался я.

– Угу, местные потихоньку колупают старые шахты. Добывают немного, но на продажу хватает. Тем и живут.

Обычная история, кто-то большой и сильный пришел, забрал все самое ценное и ушел, оставляя объедки более слабому.

– И ты знаешь, куда идти?

– Да, примерно. Успел скинуть на нейросеть топографическую схему континента. Не полноценная карта, конечно, но и так сойдет. Общее направление есть.

Я нахмурился, многое из сказанного оставалось непонятным.

– Нейросеть? Что это?

Сол вдруг остро взглянул на меня и прищурился.

– Хочешь сказать, не знаешь, что это такое? – спросил он.

А я мысленно выругался. Черт, прокололся. Сохраняя на лице бесстрастное выражение, равнодушно пожал плечами.

– После пробуждения у меня провалы в памяти. – Глупо отрицать очевидное, а попытка выкрутиться будет сразу раскрыта.

Несмотря на брутальную внешность, здоровяк не выглядел идиотом, кого можно легко обмануть.

Сол еще какое-то время глядел на меня подозрительным взглядом, потом его глаза скользнули к клейму, выжженному лазером на моей шее.

– А-а, храк меня побери. Совсем забыл, ты же с Девятки, – радостно и вроде даже облегченно рявкнул он.

Я непонимающе приподнял брови. Он в курсе причин моей амнезии?

– В Девятке стирают память? – настороженно спросил я.

Это многое бы объяснило.

– Нет, то есть да… – Сол замялся. – Думаю, это побочный результат операции.

Какой еще, в задницу, операции? У меня что, действительно копались в мозгах? Стало неуютно. Одно дело физические повреждения, другое вывернутый наизнанку разум. Тут хочешь не хочешь, почувствуешь себя нехорошо.

– Шушере вроде меня, – Сол выразительно постучал себя по груди мясистым пальцем, – при поступлении в тюрьму костоправы блокируют только некоторые функции нейронной сети. А людям вроде тебя они предпочитают ее полностью удалять. Во избежание, так сказать.

Услышанное еще больше не понравилось.

– Людям вроде меня? – я вопросительно посмотрел на здоровяка.

Он ухмыльнулся.

– Птицам высокого полета. Иных в Девятку не отправляют.

Так, завеса немного приоткрывалась. Выходит, я какой-то опасный преступник, кого так опасаются, что подвергают неким хирургическим процедурам.

– Крутых парней вроде тебя власти боятся, вот и подстраховываются. Ты, наверное, из какого-нибудь синдиката. А то и вовсе из настоящего пиратского клана. Причем не рядовая шестерка, а кто-то из верхушки.

– Может, я какой-нибудь серийный убийца, – мрачно возразил я. – Сам же говорил, что тюрьма особо строгого режима.

Сол удивленно приподнял брови.

– А зачем обычного психа отправлять в Девятку? Таким ломают психосхему и загружают императив на безобидное поведение. Потом отправляют работать каким-нибудь садовником и уборщиком, где не нужна квалификация. Вот и все.

Действительно, и все. Зачем тратить деньги на содержание маньяка, если проще сделать ему лоботомию, чтобы потом послать заниматься общественно полезным трудом?

Рациональный подход. Одобряю.

– А таких, как я, выходит, сажают в тюрьму? Зачем?

Сол пожал плечами.

– Насколько слышал, в Девятке всегда сидели непростые персоны из теневого бизнеса.

– Почему просто не казнить или не промыть мозги, как психам?

Последовало еще одно пожатие плечами.

– Тогда их потом нельзя будет вновь использовать. Власти не дураки, понимают, что боссы криминального мира могут еще пригодиться. Плюс демонстрируют обществу: глядите, у нас нет неприкасаемых, любой, нарушивший закон, отправится в клетку.

Логично. И дальновидно. Те, кто сидит на самом верху, никогда не были идиотами. Они могли быть жадными, жестокими, коварными, но глупыми – никогда. Таких там быстро сжирают свои же.