Кукла-талисман - Генри Лайон Олди

Генри Лайон Олди

(0)

0 0

Аннотация: Закон будды Амиды превратил Страну Восходящего Солнца в Чистую Землю. Отныне убийца жертвует свое тело убитому, а сам спускается в ад. Торюмон Рэйден – самурай из Акаямы, дознаватель службы Карпа-и-Дракона – расследует случаи насильственных смертей и чудесных воскрешений, уже известных читателю по роману «Карп и дракон». Но даже смерть не может укротить человека, чья душа горит в огне страстей. И теперь уже не карп поднимается по водопаду, становясь драконом, а дракон спускается с небес, чтобы стать карпом. Дознаватель Рэйден узнает это, рискуя собственной жизнью. Первую книгу нового романа «Дракон и карп» составили «Повесть о мертвых и живых», «Повесть о кукле-талисмане» и «Повесть о двух клинках».

Кукла-талисман - Генри Лайон Олди бестселлер бесплатно

Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала

Читать книгу "Кукла-талисман - Генри Лайон Олди"

1 ... 45 46 47 48 49 50 51 52 53 ... 82

Служитель с занавесом бежит в другую сторону. Взгляду открывается темный заснеженный переулок. Метель, все движется, несется, качается. Сухая крупа сечет лица актеров и зрителей.

Камбун:

Вам нравится жить без руки?

Какую вам оставить, правую или левую?

Левую или правую?!

Если же вам нужны обе руки, Рэйден-сан,

я готов обсудить вариант с ногой.

Богомол превращается в змею с жалом из стали.

Камбун:

Не рассчитывайте на фуккацу, Рэйден-сан,

на убийство и воскрешение.

Я в достаточной мере владею своими мечами.

Кровь остановить легко,

спасти раненого нетрудно,

жить калекой и того легче.

Хор:

Мы – духи воспоминаний,

мы – память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

Тогда мы остались с двумя руками,

а Камбун – с двумя годами тюрьмы.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

Служитель с занавесом бежит в третий раз. Взгляду открывается Фукугахама: деревня, еще не ставшая полем битвы.

Камбун:

Вы забыли,

о, неужели вы забыли,

что я ненавижу вашу семью?

Но я уважаю вас, Рэйден-сан.

Это подлинное уважение, в том нет сомнений.

Хотите узнать его причину?

На сцене весна. Цветет сакура, убийства дозволены. Скоро прольется кровь.

Камбун:

Самурай – это коварство,

самурай – это беспощадность.

Два качества, и оба у вас в избытке.

Рискуя другими,

еще легче вы рискуете собой.

Не находите, что у нас много общего?

Гаснет свет. Поздний вечер, Фукугахама. Ширмы, изображающие стены храма, сдвигаются плотнее, отсекая лишнее пространство. Так обозначают тесноту.

Камбун:

Тридцать человек пришли за головой сёгуна,

пусть даже двадцать восемь.

Три десятка против семи:

скверный расклад!

В лучшем случае мы умрем с честью.

Я бы гордился,

о, я бы и в аду гордился такой смертью,

но я здесь не один.

Хор:

Мы – духи воспоминаний,

мы – память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

И вот он лежит с мечом в руке,

яд бродит в его крови,

завершает свою работу.

А вот он садится,

да, садится, воскреснув,

забрав себе тело Мигеру-безликого,

нашего верного слуги,

нашего преданного друга.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

Камбун:

Что? Что происходит?!

Хор:

Лицо! Ваше лицо!

Камбун:

А что с моим лицом?

Хор:

Оно есть! У вас есть лицо!

Камбун:

Рэйден-сан, вы не в себе.

Я бы сказал, что на вас лица нет.

Он видит мертвого Мигеру. Понимает, что случилось.

Камбун (обращаясь к мертвецу):

Славный удар,

я бы не нанес лучшего.

Примите мою благодарность, Мигеру-сан.

Хор:

Мы – духи воспоминаний,

мы – память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

Мертвые глухи.

Но мы уверены,

да, у нас нет сомнений,

что Мигеру услышал эти слова.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

5 «Нащелкали себе удачи…»

С того дня мы не виделись.

И вот: Ивамото Камбун стоит рядом. Мечи, отметил я, едва оправившись от первого потрясения. Два меча у него за поясом. Случалось, самураи вместо плетей носили мечи – деревянные, разумеется, из бука или граба. Одни просили резчика уподобить клинок настоящему, обнаженному, другие заказывали меч, выглядевший так, словно он находился в ножнах. Кое-кто из пустого щегольства даже покрывал ложные ножны лаком, прикреплял украшения из листового золота или обшивал кожей ската.

Камбун был не из щеголей. Кроме того, я знал эти мечи. Пара таких же хранилась у меня дома: нам вручили стальные мечи на въезде в Фукугахаму, согласно распоряжению сёгуна. Что бы ни думали окружающие, в этих ножнах дремала острая сталь.

– Назад, – велел Камбун так, словно имел на это право. – Все назад!

И выхватил меч из ножен.

Поступок его произвел на толпу впечатление, обратное тому, какого ждал я. Никто не сдвинулся с места, зато все разразились громовым хохотом. Ну да, только мы с Камбуном побывали в Фукугахаме; только мы знали цену острым клинкам и месту, где закон будды Амиды опускает руки и признается в бессилии.

Здесь, у пруда, была Чистая Земля. Клинок здесь недорого стоил.

– Рубить меня станешь? – осклабился хозяин Широ. – Давай, руби.

Камбун шагнул к нему:

– Шутишь? – спросил он тоном, от которого я задрожал. – Или приглашаешь?

Белый Широ зарычал, оскалил зубы.

– Хорошее тело, крепкое, – хозяин Широ оглядел Камбуна с головы до ног, словно оценщик – приглянувшийся товар. – Человек ты нестарый, опять же самурай. Руби, я не против. Только чур меня первого! Тело твое лучше моего, сословием ты выше. Воскресну самураем, чем плохо? Главное, чтобы грамоту оформили, честь по чести…