Адмирал галактической империи - Михаил Михеев

– Ну, за упокой.

– За упокой…

Олаф и Джим выпили не чокаясь, синхронно занюхали чёрным хлебом и кинули в рот закуску. Олаф – порцию концентрированного холестерина под названием сало, Джим – дольку чеснока. Пить за эти годы американец научился не хуже настоящего русского, но к салу привыкнуть никак не мог. Он вообще не жаловал нормальную для русских пищу и не понимал анекдотов вроде того, что, когда у русских не хватает хлеба, они мажут масло прямо на колбасу.

Хотя они были не алкоголики и им не требовалось повода, чтобы напиться, как раз сегодня они пили по поводу. Если конкретно, то за упокой своих надежд, а заодно за упокой нескольких месяцев тяжёлой работы. Ну что тут скажешь – не повезло.

Не далее как утром, в очередной раз вышибив роботов-исследователей из подземных тоннелей, с ними соизволил наконец выйти на связь искусственный интеллект, который эти самые тоннели оборонял. И сделал он это для того, чтобы задать вполне человеческий вопрос: ребята, сколько можно? Ну, повеселились – это, разумеется, замечательно, за столько лет сидения в одиночестве будь ты хоть сто раз искусственный и идеально сбалансированный эмоционально, заскучаешь, но каждой шутке есть предел. Не кажется ли вам, что она уже затянулась? Так что давайте, вводите пароль и входите или не вводите и отвалите. Железная, кстати, логика.

Переговаривались примерно сутки. Тот факт, что Первой империи больше нет, искинт воспринял абсолютно спокойно, в меланхолию или бешенство с битьём посуды впадать не собирался – очевидно, и сам догадывался, что не просто так его здесь забыли, и пришёл к выводу о чём-то подобном. Несмотря на то что информацию искинт получил и даже каким-то неведомым людям способом проверил, допускать кого-то на объект он категорически отказался, предупредив, что если кто-то сунется, то он задействует систему самоподрыва. Правда, разговаривал он теперь много и с удовольствием, но исключительно на отвлечённые темы, не касающиеся, к примеру, древних технологий. Но самым главным было даже не это. Просто люди и сами больше не хотели спускаться в эти подземелья.

Вначале ведь как думали: под безжизненной пустыней расположилась исследовательская база или военный завод Первой империи, а может, то и другое вместе, напичканные высокими технологиями настолько плотно, что пальцем ткни – изо всех щелей полезет. При таких раскладах изучать это место, безусловно, стоило, и любые затраты были оправданы. Однако, если верить искинту (а он позволил, наконец, одному из роботов-разведчиков облететь по коридорам всю базу, что полностью подтвердило его слова), объект не был ни заводом, ни лабораторией. Он вообще не имел отношения ни к науке, ни к производству, ни даже к банальному складу. Меньше всего земляне ожидали, что перед ними окажется древний пантеон.

Да-да, именно пантеон, сиречь кладбище. Те, кто жил в Первой империи, очень серьёзно относились к вопросам смерти и своих, как они считали, наиболее достойных представителей хоронили со всеми почестями. Здесь для выдающихся жителей планеты был возведён огромный подземный комплекс и поставлен на стражу один из лучших по тем временам боевых искинтов.

Забавно, но древние египтяне правильно определили назначение пирамид. А может, просто что-то помнили. Только хоронить своих фараонов им пришлось в «предбаннике». Ну да это уже мало интересовало людей – осквернять кладбища им в любом случае совершенно не хотелось.

Вот теперь и сидели боевые товарищи, пили и закусывали. Хотя в принципе ничего страшного не произошло, всё банально осталось на своих местах. Единственно, местные очень уж сильно хотели вернуться в эти места, с Мадагаскара непрерывным потоком шёл поток жалоб. Но имперцам на них было наплевать, равно как и на вопли и истерики всевозможных правозащитников, которые ещё не поняли, что мир изменился и они оказались за бортом. Конечно, некоторые уже сообразили, с какой стороны сейчас у булки масло, вот только пристроиться к кормушке им было уже не суждено – как оказалось, соответствующие досье на всех них уже давно имеются у спецслужб, и теперь путь во власть им был закрыт, равно как и экстремистам различного толка. Этих вообще отстреливали в массовом порядке, а учитывая, что имперская техника позволяла легко устанавливать их местонахождение, процесс этот затянуться не грозил. К тому же выловить всевозможных «кротов» в собственных штабах с помощью опять же имперских методов было совсем несложно. В общем, времена терпимости и политкорректности прошли, наступила очередь превращения планеты в военный лагерь. А если не забывать, что у каждого землянина сейчас был шанс оказаться в элите возрождаемой империи, проблем с людьми было даже меньше, чем изначально можно было предположить.

В общем, невольным переселенцам предложили достаточно щедрый выбор – остаться на Мадагаскаре или переселиться на материнскую планету, с которой некогда прибыли их предки. Во втором случае о собственном государстве на Земле можно было забыть, вне зависимости от того, сколько народу решит перебираться. Был даже выделен скоростной курьер, который должен был смотаться к той планете, дабы «несчастные» евреи могли послать своих руководителей посмотреть, что им предлагают. Олаф, впрочем, и так знал, что после той войны планета сильно пострадала и разумной жизни там больше не было, но за прошедшие годы экология практически восстановилась. В общем, дар был очень щедрым, даже учитывая тот факт, что все внешние инвестиции в Израиль прекращались при любых раскладах.

При этом гнать никого не собирались. Хочешь остаться – оставайся, если ты живёшь в России, Америке или где-нибудь ещё, если приносишь пользу своей стране, то какая разница, кто были твои предки? Олаф не без основания полагал, что рванут с планеты либо останутся на острове самые упёртые или ортодоксальные.

Только арабов тоже планировали переселять на ту же планету, никого об этом, естественно, не предупреждая. Ну, арабов не спрашивали – они за последнее время, очевидно поняв, что нефтедолларам, равно как и уважению к их хозяевам, пришёл конец, устроили целую серию терактов, поэтому выбор у них был сейчас очень неприятным: или на ту планету, или на тот свет. Олаф выбрал первое, хотя это было чревато расходами – всё же массовые убийства каких-никаких, а людей ему, как и большинству русских, претили. Сами арабы вряд ли согласились бы перебираться добровольно, и это тоже могло принести определённые проблемы. Хотя, конечно, решаемые. Зря, что ли, военный флот на орбите висит?

Вот такая сложная и чреватая беспорядками ситуация сложилась на Земле, и имперцы, разворошив муравейник, сами уже не рады были, что ввязались во всё это. Создали, короче, проблем и себе, и руководству стран, которые оказались втянуты в процесс. И ещё далеко не факт, что Ковалёв их действия одобрит. Скорее наоборот, а в гневе адмирал был страшен. Вот и сидели сейчас два товарища и пытались снять стресс подручными методами.

Границу пересекли, даже не заметив. Да и как её заметить? Космос каким был, таким и остался, а граница между государствами – вовсе не непреодолимый барьер, она не более чем условность. Только штурманы сделали себе пометки, в очередной раз уточняя координаты эскадры, да все против воли напряглись – всё же понятие «вражеская территория» чисто психологически значит очень многое, как для людей, так и для большинства иных рас.