Чужой. Море печали - Джеймс А. Мур

Лутц услышал зазвучавшие поблизости голоса людей, встревоженных криком, но они его еще не видели и не понимали, откуда раздался этот крик.

Петрович потянулся за ружьем, однако его рука нащупала только воздух. Но глаз с твари он не сводил. Черта с два бы он посмотрел в другую сторону. Тварь еще раз прыгнула, а он все продолжал шарить рукой, пытаясь схватить то, что должно было там лежать, черт бы его побрал, и эта блестящая черная мразь, шипя, продвигалась все ближе и ближе, а потом бросилась на него, источая изо рта слюну.

Наемник изо всей силы пнул ублюдка в морду. Жука отбросило назад, и он упал на землю. Петрович наконец рискнул оторвать от него взгляд, но ружья все равно нигде не было. И его охватило холодное сознание того, что теперь он труп.

Тварь снова бросилась на него, припадая к земле, она подходила все ближе и ближе. Детеныш или нет, но учился он быстро. Хвост твари хлестал из стороны в сторону, иногда вздымаясь над туловищем, и Петрович осознал, что завороженно наблюдает за этой смертоносной колючкой.

– Эй, тут помощь нужна! – крикнул он, в надежде, что кто-то окажется рядом и придет ему на помощь.

Из наушников донесся голос Дваджи:

– Что случилось, Пити? Где ты, черт тебя побери?

– У меня тут жук, и он голодный!

Слева донесся голос Фогель.

– Я иду, – прокричала она. – Не двигайся!

– Мне-то чего говорить! Скажи этому маленькому ублюдку!

Существо припало на четвереньки и бросилось вперед, шипя и извиваясь. Чертов хвост ударил Петровича прямо в лицо, он отвел удар левой рукой и почувствовал, как острый гребень сдирает с руки и запястья материю, кожу и плоть.

Дваджи что-то еще говорил у него в ухе, но он уже не мог отвлекаться, чтобы вслушаться в слова. Жук снова бросился на него, и ему удалось перехватить его руки, но этого было недостаточно. Кажется, острой была каждая конечность этой твари. Когтистые ноги прошлись вверх по собственным ногам наемника и ударили его в грудь, оставив на броне глубокие разрезы. Петрович, спотыкаясь, отступил на несколько шагов. Охнул от боли – единственный звук, который смог выдавить из себя. Когти задних ног твари рвали его с такой силой, что, защищаясь от них, человек больше ничего не мог делать, а невероятно сильные руки пытались освободиться из его захвата. Он весь дрожал от напряжения, пытаясь удержать эту чертову тварь.

Подбежавшая Фогель заорала на чудовище, но оно продолжало атаковать, пытаясь вцепиться в лицо Петровича жуткими добавочными челюстями. Хвост твари выгнулся дугой и пришел в движение, целясь в его череп.

Петрович дернулся назад и стал ждать, когда острие на хвосте этой твари вонзится ему в мозг. Вместо этого тварь издала удивленный визг, и он почувствовал, как ее горячее тело внезапно обмякло. Это Фогель врезала ей по черепу прикладом своего «дробильника».

Это ружье было просто мечтой бойца. Девяносто патронов в магазине, стрелять можно одиночными, очередями или выложить все за один раз. В подствольнике четыре гранаты, и два разъема для штыков. Довольно тяжелое – килограммов пять, не меньше, – но очень удобное в рукопашном бою. Отсюда и прозвище.

Фогель знала, как работать «дробильником». Ударом жука снесло назад, он свернулся и покатился по земле. Потом остановился, поднял голову и посмотрел на них. Петрович заметил, что панцирь на его черепе треснул. Из трещины вытекала кровь, и капли, падая на землю, шипели и дымились.

Фогель перехватила ружье и трижды выстрелила в тварь – в грудь, в морду и в затылок продолговатой головы.

Маленький ублюдок свалился на землю и задергался.

Петрович, трясясь и задыхаясь, встал на ноги и посмотрел на существо. Размером оно было метр – метр двадцать, не больше, раза в два меньше тех тварей, которые напали на фургон.

– Что это за херня? – он был весь на адреналине и вряд ли понимал, что кричит. Фогель, не обращая на него внимания, еще пару раз выстрелила в тварь, так, на всякий случай. Та осталась такой же дохлой, как и прежде, только ее кислотная кровь еще больше разлилась по всей площадке. По переговорнику орал Дваджи, спрашивал, жив ли еще Петрович.

«А ты вот возьми и притащи сюда свою несчастную задницу», – подумал Петрович. А в микрофон сказал:

– Мы его сделали.

Фогель тоже начала говорить что-то в микрофон, а Петрович побрел проверить Лутца. Парень был жив, правда, вид у него был не очень, а дышал он с трудом. Петрович хоть и был неплохим врачом, но все его медикаменты теперь остались где-то в туннелях, высоко вверху. Он выругал себя за то, что послушал Мэннинга, когда тот велел ему отдать сумку.

Наконец подбежали остальные, и Сайлас пошел осматривать Лутца. У него не было медицинского образования, хотя он и был «доктором», зато женщина из его группы как раз была врачом. Ее звали Розмонд, и она занялась тем, чтобы Лутц выжил, несмотря на пробитое легкое.

– Что здесь случилось, черт возьми? – это был Чо, который только что добрался, и Петрович ввел его в курс дела. У старшего техника на лице заходили желваки, он отошел в сторону и стал говорить что-то в переговорное устройство, вызывая лифт.

Но на связи никого не было. На всех трех верхних уровнях никто не отвечал.

Декер подумал, что можно было бы просто заорать и вопить, пока связки не порвутся.

Туннель, в котором они сейчас были, был узким и явно находился под землей. Когда они, наконец, вырвались из засады и прекратили бежать сломя голову, Мэннинг устроил перекличку и оказалось, что выбрались только восемь человек. Только у двоих, включая Декера, были работающие фонари, так что темень вокруг них была непроглядная. Но одно дело находиться в темноте, и совсем другое – думать, что свет в конце туннеля не покажется.

Адамс возилась с датчиками движения. И не одна она. Но ни у кого эти чертовы штуки не работали.

Зато работала связь, и Чо доложил, что произошло с оставшейся группой. Казалось, что станция находится на каком-то невообразимо далеком расстоянии.

Стоявший впереди него Мэннинг начал простукивать стены рукояткой ножа. Декер сначала подумал, что он просто нервничает и хочет, чтобы оружие было под рукой. Чем дольше тот стучал, тем меньше, казалось, в этом было смысла. Тогда он спросил, и Мэннинг объяснил ему, как будто разговаривал с исключительно тупым родственником:

– Хочу быть в курсе, под землей мы или уже нет, – сказал шеф наемников. – Если мы под землей, то вряд ли что-нибудь сможем сделать, но если труба вышла на поверхность, есть шанс, что удастся взорвать эту чертову леденцовую стену. А теперь заткнись и не мешай мне работать.

Поскольку нож у наемника был слишком большой, Декер решил его послушаться.

Какое-то время спустя – казалось, что прошло несколько дней, хотя на самом деле вряд ли больше часа – звук от постукиваний изменился. Какое-то время он был тихий и глухой, а следующий удар зазвучал как по пустой бочке.