Лучший экипаж Солнечной - Олег Дивов

Рашен не ответил, только плотнее зажмурил глаза. Боровский встал за креслом, облокотился на его спинку и устало повесил голову.

— Значит, так, — сказал Эссекс. — Ты, Алекс, можешь не отвечать, я тебе просто обрисую сейчас варианты, которые предлагает штаб. А ты сам решай. Да? Эй, мужик, ты не спишь?

— Да не спит он, — проворчал Боровский. — Вы говорите, Филипп, не беспокойтесь. Когда придет время, он свое выскажет.

— Хочется надеяться, — заметил Эссекс язвительно. — Хорошо бы он высказался раньше, чем у нас перестреляется к едрене матери весь наличный персонал. Ладно, Алекс, расклад такой. Пилить дальше тем же маршрутом штаб полагает бессмысленным. Нужно не лезть на рожон, а упредить противника. Флот потерян, это ясно. Группе F кранты. Но стоит побороться хотя бы за наши головы. А значит, нужно тормозить, разворачиваться и идти на Марс.

Боровский поднял голову и неодобрительно глянул на начальника штаба. Ему вдруг показалось, что еще пару минут назад у Эссекса никаких позитивных вариантов на уме не было, и пока старпом в коридоре валял дурака и проявлял эмоции, контр-адмирал нагло украл его идею. Каждый раз в такие моменты Боровский вспоминал, что, если бы не проблемы со здоровьем, он тоже носил бы сейчас на груди большую адмиральскую звезду. И, разумеется, начинал злиться.

— Мы сядем прямо у Ред-Сити, — продолжал Эссекс. — Они и опомниться не успеют. А мы вышлем парламентера и скажем: так и так, ребята, можете нас судить, но мы ни при чем. Пусть разберутся, кому было выгодно разнести эту шахту. И все говно тут же всплывет. Начнется большой скандал, а нас оправдают. Главное — сделать это быстро. Чем дальше мы уходим от Марса, тем больше похожи на сумасшедших и преступников.

Рашен тихо вздохнул и перевалился на бок, отворачиваясь к стене.

— Не дури, Алекс, — попросил начальник штаба. — Это наш единственный шанс. Ты хочешь драться с полицией? Допустим, мы их уделаем. А смысл? Лишний раз распишемся в том, что виноваты.

Рашен неопределенно шевельнул плечами.

— Честно говоря, мне это все не очень по душе, — вступил в разговор Боровский. — Если бы меня спросили…

— Ну? — подтолкнул его Эссекс.

— Рванем к Земле! — предложил Боровский. — Вывесимся над Парижем. И предъявим ультиматум: пусть в двадцать четыре часа выдадут нам того, кто все это затеял. А не то бомбанем. Спорим, получится?

— Экстремист, — покачал головой начальник штаба.

— А сдаваться марсианам — предательство, — парировал Боровский. — Во всяком случае, это так могут расценить. На фиг нам арбитры и посредники? Зачем выносить сор из избы? Разбираться нужно со своими. Наши как услышат про бомбардировку, тут же сделают лапки кверху.

— В общем, ты подумай, Алекс, — сказал Эссекс. — А мы подождем. Времени еще немного есть. Пойдем, Жан-Поль, не будем ему мешать.

— Счастливо, драйвер, — сказал Боровский в спину Рашену.

— Ну чего ты полез с этой бомбардировкой? — спросил Эссекс старпома, когда дверь за ними захлопнулась. — Что за фокусы? «Вывесимся над Парижем»! Между прочим, это его родной город.

— Подумаешь! — всплеснул руками Боровский. — Какая неприятность!

— Все равно нам бомбить нечем, — вспомнил Эссекс. — Ракеты все на «Старке» остались. И Дядя Гуннар это прекрасно знает.

— Ну не бомбанем, так стрельнем.

— Слушай, не пори ты чушь!

— Военный переворот! — хищно заявил Боровский. — Захватить власть! И конец всему!

— Маньяк, — поставил диагноз Эссекс.

— Надоело, — объяснил старпом. — Непорядок на Земле, неужели ты не чувствуешь? Давно уже непорядок.

— Давай решать пока что тактические задачи, — миролюбиво предложил Эссекс. — Как нам Алекса растормошить?

— Пошли к Линде, — сказал Боровский. — Она умная.

— А буфера какие! — заметил Эссекс. — Если сообразно уму, то голова у нее — ого-го!

Капитан Стенфилд встретила гостей неприветливо.

— Ну чего? — спросила она хмуро, не делая при виде начальства даже попытки встать. Гости в ответ не стали с ней здороваться, а сразу приступили к делу.

— Сколько он еще будет выпендриваться? — спросил Эссекс, присаживаясь на край стола.

— Сколько влезет, — отрезала Линда. — И не просите меня ни о чем, я с ним работать отказываюсь.

— Почему? — удивился начальник штаба: — Я полагал, это ваш профессиональный долг, так сказать.

— Только не с ним.

— Да почему же?

— Не буду, и все тут.

— Линда, дорогая, — сказал Боровский очень мягко. — Может, Филу это все кажется странным, но я-то хорошо тебя понимаю. Слушай, мы тебя пока что ни о чем таком не просим. Ты хотя бы подскажи, как его поставить на ноги?

— А зачем? Пусть себе лежит. Он может с этим справиться. Отойдет — сам встанет.

— У нас времени мало. Нужно принимать решение.

— Вы ему что-то предложили уже?

— Ну.

— Догадываюсь, — буркнула Линда пренебрежительно. — Вы посоветовали ему доказать, что мы правы, а Земля нас подставила. Доказать силой. Так?

— У вас что, капитан, — процедил Эссекс, есть другие идеи?

— Нет, господин контр-адмирал. Только я не уверена, что наш патрон готов к силовым решениям. Понимаете, ему надоело биться головой об стену. Он последние двадцать лет только этим и занимается. И все без толку.

— Слушайте, Линда, — сказал Эссекс. — Ваши предположения… Все чудесно. Но что-то я не слышу голос профессионала. Давайте соберитесь с духом и принимайтесь за дело. К чему Алекс готов, а к чему нет — это сейчас не имеет значения. Группе нужно, чтобы он был готов ко всему. Вот идите — и обеспечьте. Прошу вас. Еще прошу.

У Линды сделалось такое выражение лица, будто она вот-вот расплачется. Эссекс посмотрел на нее с удивлением и покосился на Боровского. Старпом отвернулся.

— Вы даже не представляете, откуда он меня вытащил, — пробормотала Линда глухо и хрипло. — Он мне буквально как отец. Я его люблю, понимаете?

— Как же вы меня все достали с вашими личными проблемами! — прошипел Эссекс. — Слушайте, Линда, сейчас не время распускать сопли! Речь идет о выживании группы F. Корабли мы уже не спасем, но хотя бы людей… А от того, будет Алекс с нами или останется прохлаждаться в каюте, зависит почти все. Понимаете? Алекс обязан подняться. Иначе на его совести будет судьба полутора тысяч человек. И на вашей тоже, между прочим, если вы сейчас не справитесь с эмоциями.

— Если я его подниму, вы заберете меня на «Гордон», — сказала Линда бесцветным голосом. — Я после этого больше не смогу здесь оставаться. Или он меня сам потом выгонит. Он же такой… Он же все понимает.