Правила игры - Элизабет Зухер Мун

Барин начинал понимать, куда клонит Докери.

— Сэр, я не хотел тревожить вас простыми сплетнями.

Докери проворчал:

— Конечно, я не люблю, когда меня беспокоят по мелочам, энсин, как и любой человек. Но еще больше я не люблю, когда на меня сваливается большая проблема, которой могло бы и не быть, если бы ее вовремя решили.

— Я должен был сразу доложить вам, сэр.

— Именно. И если бы я отругал вас за то, что докладываете мне неподтвержденные факты, ничего страшного. Мало ли ругают энсинов. Они на то и энсины, чтобы сварливые старшие офицеры разминали с их помощью челюстные мускулы. Если бы вы или тот таинственный старшина, кстати, кто это был?

— Старшина Харкорт, сэр.

— Я всегда был о нем лучшего мнения. Кому еще он об этом рассказывал?

— Майору Серсею, которого потом перевели. Харкорт сказал мне, что тогда провели медицинское обследование и ничего не обнаружили.

— Помню-помню… Пит рассказывал мне об этом перед уходом. Говорил, что ничего определенного обнаружить не смог. Я тогда еще сказал ему, что буду иметь в виду. Я ведь не знал, что мои офицеры начнут действовать без моего ведома…

— Извините, сэр, — сказал Барин.

— Все вы, молодые люди, склонны делать ошибки, но ошибки страшны своими последствиями. В данном случае, если не ошибаюсь, закончилась карьера хорошего человека.

Они спустились на строевую палубу, и Докери, не задумываясь, прошел к нужной каюте.

Группа безопасности оцепила часть коридора. Одновременно с Докери подоспела и команда судебных экспертов.

— Командир, мы можем пройти внутрь и приступить к работе?

— Если все уже отсканировано, да. Пойдемте, энсин, посмотрите, как это делается.

Если бы Барин не чувствовал за собой вины, он с большим интересом воспринял бы все то, что происходило в последующий час. Но после этого он опять оказался в каюте Докери, и разговор принял малоприятный оборот.

— Запомните, энсин, выговор, который вы получите за то, что потревожили меня по пустяку, ничто по сравнению с тем, который получите за то, что не доложили мне о реальной проблеме.

— Да, сэр.

— Если врачи обнаружат у Цукермана какую-нибудь достаточно серьезную болезнь, то это объяснит подобное его поведение. В противном случае у него будут большие проблемы.

Вдруг Барин вспомнил. Болезнь? Он откашлялся:

— Разрешите, сэр?

— Да?

— Я кое-что вспомнил, сэр, об одном офицере, который работает в тренировочном центре Коппер-Маунтин.

— Это имеет связь с тем, что произошло?

— Возможно, сэр. Правда, я сам ничего не видел, просто, когда вы упомянули о болезни…

— Продолжайте, энсин.

Барин рассказал о старшем мастере, у которого наблюдались странные провалы памяти, и его коллеги, как могли, старались подстраховать его.

— А еще, сэр, на «Коскиуско» я слышал историю о другом старшем мастере, служившем на одном из складов. Говорили, после одного из сражений у него был срыв. Все очень удивились, потому что он и до этого принимал участие в боевых действиях, и к тому же в тот раз он толком и не видел врага.

— И вы думаете, что же такое могло произойти с этими тремя старшими мастерами? Вы представляете, сколько всего старших мастеров в Регулярной Космической службе?

— Нет, сэр. — Барин почувствовал себя полным идиотом.

— Конечно, ко времени, когда они дослуживаются до старших мастеров, проблем уже почти не остается. И все же странно. Я расскажу врачам, может, у кого-то возникнут какие-нибудь конкретные соображения на этот счет.

Но беды Барина на этом не кончились. Ему предстояло еще выслушать выговор от самого капитана.

— Энсин, коммандер Докери задал вам жару, теперь наступил мой черед. Но сначала скажите, понимаете ли вы, в чем ваша вина?

— Да, сэр. Я знал о существующей проблеме и не доложил о ней вам или коммандеру Докери.

— Почему?

— Я хотел собрать конкретные факты, данные, чтобы не быть голословным.

— Понятно, Серрано, мотивов тут могло быть несколько. Я хочу, чтобы вы были со мной честны. Вы хотели защитить репутацию мастера Цукермана или же мечтали прославиться, став героем, обнаружившим что-то неладное?

Барин ответил не сразу.

— Сэр, я думаю… сначала я просто растерялся. Я очень удивился, когда сержант рассказал мне о Цукермане. Я даже подумал, не хочет ли он отомстить мастеру за что-то. Но когда он рассказал, что уже докладывал об этом майору и тот вполне серьезно отнесся к проблеме… Тут я понял, что все это может быть правдой. Просто врачам не удалось ничего тогда обнаружить, неизвестно почему. Мне было не очень понятно, почему старшина рассказал все это мне. Я чувствовал себя очень неуютно. Поэтому и решил быть настороже и подмечать всякие странности…

— И что вам удалось заметить?

— Ничего особенного, сэр. Среди личного состава отношение к мастеру Цукерману было менее почтительным, чем можно было бы ожидать, но в общем это даже не так сильно бросалось в глаза. Я заметил, что он не вмешивался в некоторые ситуации, когда его авторитет, как мне казалось, мог бы решить дело. Он допустил только две существенные ошибки, но ведь ошибаются абсолютно все. Ходить и расспрашивать каждого мне не хотелось, этот человек заслуживал всяческого уважения.

— Подождите. Вы говорите, что, на ваш взгляд, Цукерман заслуживал большего уважения. Цукерман вам тоже симпатизировал, это было видно. Вы что, решили отблагодарить его за преданность вашему семейству или действовали искренне?

— Сэр, я могу сказать теперь, что действовал искренне, хотя в тот момент я об этом не задумывался.

— Понятно. Вы хотели сами понаблюдать за ним, а потом доложить… Кстати, кому именно хотели вы доложить о том, что вам удалось бы обнаружить?

Взгляд серых глаз капитана был холодным. Барин чуть было не растерялся. Помог опыт.

— Прямому начальнику мастера Цукермана, сэр. То есть капитан-лейтенанту Орстейну.

— Правильно. А что дальше?

— Я думал, коммандер Орстейн просмотрит мой доклад, может, сам кое-что проверит и примет соответствующие меры.

— А вы умоете руки?

— Да, сэр.

— А что, по-вашему, Орстейн должен был сделать с вами, щенком, который раздобыл такой незавидный трофей?

— Об этом я не думал, сэр.

— Трудно поверить.

— Сэр, кому приятно обнаружить, что старший мастер теряет… теряет сноровку? Старшие мастера — это особый разряд офицеров. — Он хотел сказать по-другому, но нужных слов подобрать не смог.

— Да, бесспорно. Но если я вас правильно понял, вы предполагали, что капитан-лейтенант Орстейн задаст вам нагоняй, а потом сам все проверит?