Хроники Великих Магов. Абрамелин - Алексей Евгеньевич Аберемко

весьма ветхим и располагалось в том месте, где еврейская община примыкала к зданиям добрых христиан. Ни те, ни другие не были рады такому соседству, поэтому дом продавался долго и обошёлся весьма недорого. Продолжительное отсутствие хозяина не пошло на пользу техническому состоянию здания: полы скрипели, отделка стен облупилась, крыша кое-где пропускала вовнутрь дома весеннюю капель. Авраам не спешил с ремонтом, отговариваясь тем, что когда сопроводит Ламеха в его замок, вернётся, тогда и сделает всё для комфортного холостяцкого проживания.

Большинство вещей Ламеха были отправлены попутным караваном в Гасконь ещё из Вормса. Путешествовать решили налегке, верхом, взяв только смену одежды, немного припасов и наличные деньги. Так было и быстрее, и веселей. Обидеть же в дороге двух магов под защитой Ангелов-хранителей мог только ещё более сильный маг, а таких в обозримой географии не наблюдалось. Для конного путешествия были приобретены во Флоренции четыре арабских скакуна. Одного сегодня объезжал в горах Ламех, еще на одном уехал куда-то по делам Авраам, двое отдыхали в конюшне.

Когда Ламех, успевший умыться и переодеться после прогулки, входил в свою комнату, его встретил язвительный голосок:

– Так-так! И давно это у вас?

– Агнешка! Как я рад тебя видеть!

В ответ разнёсся оглушительный крик:

– Ты мне зубы не заговаривай! Что это за фифа, с которой вы носились по лесам как угорелые?

– Это не фифа, это Амелия.

– Фух! Конечно, Амелия! Я сразу успокоилась, – притворно выдохнула Кикиморка, а потом снова заорала, – Какая! К Лешему! Амелия?!

– Просто Амелия. Друг.

– У мужчины не может быть женщины–друга. Может быть только подруга, а это, нечто другое.

– Ну мы же с тобой друзья!

– Жаль, что ты так думаешь, – совсем тихо промолвила Агнешка, а потом громко добавила, – и вещица, которую эта ведьма тебе подарила, наверняка приворотная. Она с этим старым колдуном в сговоре. А я тебе говорила, что он не твой отец! Почему он от тебя это скрывал?

– Отец сам признался, что не отец… вернее, не отец признался, что отец… то есть, был отцом, – Ламех никак не мог собраться с мыслями, слишком насыщенный получался день.

– Я сюда примчалась за столько стай162, потому что почувствовала, что против тебя какоё-то злодейство замышляется. Колдовское. Это всё этот злобный старик! А молодая вертихвостка с ним заодно! Наверняка это приворотная штука, – Агнешка указала на подаренный Амелией кошелёк, – ты же волшебник, проверь! Я ворожбу чувствую.

– К учителю ты давно злобу питаешь. А Амелию почему невзлюбила? – спросил Ламех. И тут на его лице появилось прозрение, подсказанное юношеским максимализмом, сметающим все сомнения. – Да ты сама что-то задумала! Отец говорил, что древняя ведьма со сворой нечистью против него козни замышляет.

Глаза кикиморы расширились до неимоверных размеров, лицо покраснело, она вдохнула и не могла выдохнуть. Наконец , она разразилась не очень понятными, но эмоциональными восклицаниями:

– Да ты!.. Я из-за него!.. За что?! – на глазах девушки навернулись слёзы. Она тихо, но очень тяжело вымолвила. – Да я больше пальцем не пошевелю! Пропадай ты пропадом!

Ламех понял, что перегнул палку, кинулся к подруге, но был отброшен, как в тот памятный первый раз, когда пытался к ней прикоснуться. Больно ударившись о стену, молодой чародей сполз на пол. Агнешка ещё раз грустно посмотрела на бывшего друга и исчезла.

Юноша не стал вставать, а просто сидел на полу и думал, почему Агнешка пытается поссорить его с учителем? По своей ли воле она это делает, или её вынудили более серьёзные силы? Может, через отца шантажируют? Не хотелось верить, что единственный друг (или, всё-таки подруга?) оказался вражеским лазутчиком. Из раздумий вывел стук в дверь. Ламех кряхтя от полученных ушибов встал и выглянул на улицу. На пороге стоял Калев, за спину которого пряталась потрёпанная Амелия.

– Проходите, – гостеприимно распахнул дверь хозяин.

– Нет! – как-то нервно отреагировала Амелия. – Выйди сам. Поговорить нужно.

Погода испортилась. Подул холодный ветер. С неба начал сыпаться то ли мокрый снег, то ли дождь. Амелия заметно дрожала от холода. Ламех накинул ей на плечи захваченный из дома сухой тёплый плащ с капюшоном и повёл друзей под крышу конюшни.

– Может, всё-таки в дом пойдём? Я грог приготовлю, – ещё раз предложил он.

Амелия, проигнорировав предложение, быстро заговорила:

– Инквизитор маму забрал. Я кинулась её защищать, так и меня тоже арестовали, да ещё и побили. Привязали к лошади и тащили как скотину, – девушка показала кровавые следы от верёвок на запястьях, – маму тоже так вели, но далеко от меня, мы даже поговорить не смогли. Её при аресте избили, она падала, волочилась по земле, кричала. Останавливались не сразу, давали помучаться. А этот одноглазый плёткой бил.

Амелия забилась в рыданиях. Наплакавшись, продолжила:

– Возле самого города все остановились. Меня подвели к возку. Окошко отодвинулось и кто-то изнутри заговорил мужским голосом. Он сказал, что преступления моей матери ужасны, и её можно уже сейчас казнить, но Святая Церковь печётся о душах людей, даже заблудших, поэтому бывшая аббатиса должна очиститься признанием и выдачей сообщников. Дьявол, совративший женщину, будет мешать её искреннему раскаянию, но опыт изгнания нечистого у Святой Инквизиции имеется. Пока же идёт процесс дознания, у меня есть время выбрать, каким будет аутодафе163: или очищение огнём, либо епитимья164 в виде пожизненного пребывания в одиночной монастырской келье. Голос сказал, что осведомлён о моих похождениях в еврейскую общину и знает, что я смогу выполнить его указание. Для того, чтобы маму оставили в живых, Инквизитор потребовал одну вещицу, которой владеет Авраам из Вормса.

– Мой отец? – воскликнул Ламех. – Это здорово! Он приедет, и я попрошу. А что это за вещь такая?

– А почему Инквизитор сам не придёт со своими псами и не заберёт всё, что ему нужно? – вступил в разговор Калев.

– Я не знаю! – снова зарыдала Амелия и обессилено опустилась на тюк соломы.

– А всё-таки что нужно попросить?

– Не попросить, нужно взять так, чтобы хозяин не знал, – тихо произнесла девушка, – такое было условие Инквизитора. А взять нужно какой-то перстень золотой с большим чёрным камнем. Помогите мне, мальчики!

Дедовский медальон защекотал грудь Калева. Он внимательно посмотрел на девушку и вступил в разговор:

– Погоди. Ты, дочь гоя, приходишь в Еврейскую общину и предлагаешь обворовать уважаемого человека, даже немного моего прадеда, чтобы спасти одного вашего церковника от другого! Вай, где были мои глаза, когда я тебя встретил?! Не учили меня грабить!

– Хороший вкус на драгоценности у Инквизитора, – спокойно сказал Ламех, – это же Перстень Саломона. Вещица магическая, древняя. Силы немыслимой.