Геном - А. Дж. Риддл

– Как я и думала, это еще одна карта.

Лин подвела группу туда, где в конце зала слева находилась ниша, а справа – проход. Они вошли в проход и на развилке повернули налево. Стены и потолок украшали новые рисунки – животные в стаях и поодиночке. Метров через сто Лин остановилась и принялась изучать лист кальки, наложенный поверх карты.

– Почти пришли.

Она подняла фонарь повыше и медленно двинулась вперед. Показалось узкое отверстие в стене.

– Сюда!

Пришлось согнуться пополам и вползать в него на четвереньках. Пол туннеля стал влажным. Неожиданно проход вывел группу в неправильной формы зал, похожий на кособокий пятиугольник.

– Тупик, – пробормотал Найджел.

Лин обошла зал по периметру.

– Сомневаюсь.

– В книге, – заметила Эйвери, – Алиса становится высокой и ударяется головой о потолок. Она льет слезы – целую лужу, а когда снова уменьшается, переплывает через нее на другой берег.

Пейтон с любопытством посмотрела на блондинку.

Эйвери пожала плечами:

– Мне папа ее читал.

– Мило, – сказал Найджел. – И что сие значит?

Лин остановилась у небольшого углубления в каменной стене.

– Дайте мне фляжку.

Адамс сделал шаг вперед и протянул фляжку с отвинченным колпачком.

Пейтон выглянула из-за его спины. В тусклом свете фонаря Лин сунула руку за край углубления и достала маленький предмет – фигурку мыши.

– Алиса встречает мышь и плавает в собственных слезах, – подсказала Эйвери.

Лин рассеянно кивнула и, чуть наклонив фляжку, плеснула воды в трещину, в которой лежала мышь, потом прислушалась. Пейтон тоже напрягла слух, однако не услышала ничего, кроме звука текущей воды и падающих капель. После того как Лин плеснула водой в седьмой раз, за стеной что-то щелкнуло.

До Пейтон наконец дошло: в углублении был спрятан небольшой бак. Если его наполнить, то он приводил в действие механизм, открывающий потайную дверь.

Лин надавила на стену, и та поддалась, открыв вход в небольшое помещение.

Коннер выглянул в дверной глазок. На улице стояли солдаты объединенных сил Х1 – двое на крыльце, еще двое, приложив ладони к стеклу, заглядывали в эркерное окно.

– В сто сорок пятом никого нет, – произнес в рацию солдат на крыльце.

Группа военных перешла по газону к следующему дому. Значит, явились эвакуировать улицу, предупредить жильцов о надвигающемся пожаре.

Коннер с облегчением вздохнул. Все равно придется ждать, пока солдаты уйдут и Дезмонд закончит вспоминать. Но пока что опасность миновала.

* * *

Когда Дезмонд вернулся в отель, Юрий ждал его в кресле перед окном высотой от пола до потолка. Дезмонд, не снимая пропотевшей во время пробежки одежды, сел в соседнее кресло.

– Я все вижу, Юрий. Я понял, что это означает.

Как обычно, на лице старика не дрогнул ни один мускул.

– Начни сначала. Соберись. Это последнее испытание.

– А что после него? – Дезмонду надоело ходить вокруг да около.

– Прием в «Китион». И еще – исполнение твоего желания.

– Того, что ты обещал? Насчет Пейтон? Брата?

– Да.

Дезмонд поднялся. Он ощущал себя в положении аспиранта, защищающего диссертацию. Назначенный Юрием причудливый курс обучения во многом походил на аспирантуру для хозяев жизни.

– Пять веков назад Западная Европа покорила весь мир благодаря преимуществу, которого больше ни у кого не было. У них был ты, Юрий.

– Я стар, но не настолько.

– Не ты лично, а люди твоего склада – «Китион», ученые, мыслители.

– Начни сначала.

– Ладно. – Дезмонд на минуту замолчал, собираясь с мыслями. – В истории человечества произошло три переломных события. Эти… аномалии создали тот мир, в котором мы сегодня живем. Три твоих вопроса были заданы для того, чтобы я обнаружил эти события и понял их значение. Теперь я знаю, почему ты их задал. Они – ключ к пониманию будущего, того, что произойдет с человеческим родом.

Юрий ободряюще кивнул.

– Продолжай.

– Первое событие произошло от сорока пяти до семидесяти тысяч лет назад. Где-то на земном шаре человек приобрел новое свойство, произошел когнитивный прорыв. Человеческий мозг стал работать иначе. Человек обрел способность воображать нечто, еще не существующее в природе. Наши далекие предки умели изготавливать орудия труда, но эти навыки представляли собой лишь пассивные, постепенные и очевидные шаги развития. Новое событие ознаменовало собой рождение фантазии: способности мозга создавать буквально из ничего образ несуществующей реальности – реальности, которая сильно отличалась от окружающей. Человек научился выстраивать варианты вероятного будущего, воображать, какой будет жизнь, как если бы выдумка реально существовала. Произошла трансцедентальная мутация.

– Доказательства?

Дезмонд улыбнулся.

– Все дороги ведут в Австралию… На это и был нацелен первый вопрос: в чем состоит конкретное доказательство – возможно, самое раннее – того, что человек действительно вообразил будущее и превратил свое представление в реальность? И не только в виде наскальной живописи. Где-то в Южной Азии примерно пятьдесят тысяч лет тому назад доисторический человек, чьего имени мы никогда не узнаем, стоя на пляже и глядя на океан, придумал то, чего никогда не видел в глаза, – прежде не существовавшее на земле устройство, лодку. Благодаря этому изобретению его соплеменники высадились на берегу, куда раньше не ступала их нога, и о существовании которого они даже не подозревали. Известно только, что этот человек действительно построил лодку или плот и пересек морские просторы вместе с членами своего племени. Высадившись в Австралии, они стали первыми людьми на этом континенте.

Награда превзошла все ожидания – крупная дичь, меню из бесчисленных животных, приспособленных к своей среде обитания и совершенно беззащитных перед завоевателями. Ирония судьбы, постигшей отважных австралийцев, первых колонистов континента, состоит в том, что они упустили вторую революцию – аграрную. Они ели от пуза, истребляя мегафауну, что вызвало вымирание четвертичного периода, следы которого обнаружила экспедиция «Бигля». Когда еда закончилась, численность населения снизилась. Отдельные группы, на которые распалось племя, кое-как приспособились к местной среде обитания. Однако развиваться перестали. Когда пятьдесят тысяч лет спустя явились новые завоеватели, прежние сами превратились в добычу.

– Почему?

– Сельское хозяйство и города, которые оно породило, внесли новые изменения в человеческий мозг и особенно культуру. Двенадцать тысяч лет назад наши предки впервые в истории пустили корни – в прямом и переносном смысле. Вместо охоты на дичь и собирания пищи, что обеспечивало пропитание лишь от случая к случаю, у людей появился надежный источник калорий, восполняемый и регулируемый.