Телепат - Тамара Крюкова

«А может быть, мне все это показалось? Может, с ней ничего не случится?» – пытался успокоить себя Олег, но в глубине души знал, что все сбудется.

– Ты чего такой снулый? – Маша встретила его вопросом.

– Голова болит. Может, не пойдем в кино?

– А что будем делать?

– Давай пройдемся, – предложил Олег.

Морозный воздух притуплял боль, поселившуюся в голове после встречи с незнакомкой, и Олегу хотелось побродить по улице.

– Да ну. Охота по холоду таскаться. Я уже настроилась на этот фильм, – сказала принцесса, не знающая отказа.

– Сходим на него в другой раз, – робко попытался настоять на своем Олег.

– В другой раз его уже с экранов снимут. Мог бы позвонить мне и сказать, что сегодня мы никуда не идем, – полуобиженно, полуразочарованно проговорила Маша.

– Ладно, пойдем, – согласился он.

– А как же твоя голова? Может, тебе таблетку выпить? Хочешь, по пути в аптеку зайдем? – запоздало обеспокоилась его здоровьем Маша.

– Не поможет, – отмахнулся Олег.

Он по опыту знал, что пить таблетки бесполезно. Боль будет терзать его, вгрызаясь в мозг, пока не отступит сама. Но сейчас помимо головной боли Олега мучили мысли о незнакомой девчонке. Он тщетно пытался убедить себя, будто все, что ему привиделось, было лишь игрой воображения. В душе росла уверенность, что скоро должно свершиться непоправимое. Хотя незнакомка пока еще была жива, час трагедии неумолимо приближался. Он знал это и ничего не мог поделать.

В Олеге поселилось странное чувство, будто он виновник всего того, что должно произойти с девушкой. Словно если бы не его видение, она была бы в безопасности. Он понимал, что это не так. Он лишь предвидел будущее, но не творил его. Простой наблюдатель, почти такой же, как зритель в кино, который хочет предупредить героя об опасности, но знает, что все равно произойдет то, что предопределено сценарием. Только в жизни смерть была нешуточной. Героиня не выйдет из лифта, не смоет с себя бутафорскую кровь и не пойдет на вечеринку с бойфрендом.

Они зашли в кинотеатр. Небольшой зальчик был заполнен наполовину. Олег не вникал в то, что происходило на экране. Головная боль усилилась. Мелькание кадров раздражало, но особенно изощренной пыткой был стереозвук. Олега так и подмывало зажмуриться и заткнуть уши. Мать говорила, что от мигрени помогают три «Т»: темнота, тишина и тепло. Сейчас в наличии было лишь тепло и то весьма относительное.

Он мысленно подгонял время, оставшееся до конца сеанса, когда почти на подсознательном уровне уловил, что происходит на экране.

Лифт. Девушка. Незнакомец. Выстрел.

А в воспаленном мозгу уже прокручивался другой фильм. Тесный лифт. Неопрятная туша. Запах пота и перегара.

К горлу подступила тошнота. Чувство дурноты было настолько сильным, что Олегу пришлось встать и поспешить к выходу. В проходе на полу, точно светляки, горели номера рядов, указывая дорогу. Выбежав в холл, Олег подскочил к декоративному фонтану. Зачерпнув ладонью воды, он обтер лицо. Стало легче. Он плюхнулся на пластиковый стул и стал ждать окончания фильма.

Маша вышла вскоре после него.

– Ты что, совсем? Хоть бы предупредил.

– Мне стало плохо. Болит голова. Я же тебе говорил.

– И часто у тебя так с головой?

Олег пожал плечами, а разум взвешивал на чаше весов бытия извечный вопрос: быть или не быть. Может, стоило рассказать Маше о посещавших его видениях? Груз чужих проблем и смертей, который с пугающим постоянством обрушивался на него в последнее время, был слишком тяжел, чтобы нести его в одиночку. Ему как никогда нужна была поддержка.

– Скажи, что бы ты сделала, если бы умела предсказывать катастрофы? – исподволь спросил он.

– Как Павел Глоба, что ли?

– Ну да, вроде того.

Маша пожала плечами.

– Устроилась бы куда-нибудь в журнал типа «Тайная власть» или лучше на телевидение. Там больше платят.

– А если ты, к примеру, знаешь, что должна стрястись беда, а ничего не можешь сделать.

– Я же не МЧС. Это их проблемы. И вообще, чего это тебя вдруг понесло?

– Иногда я заранее предвижу, что произойдет, – признался Олег.

– Правда, что ли?

– Да. Помнишь, на днях самолет упал? А накануне мне это привиделось. Все в точности. Даже название города.

– Ничего себе! И часто это у тебя?

Олег пожал плечами.

– Иногда. Землетрясение приснилось, а на другой день в Штатах тряхнуло.

– Классно. В следующий раз, если тебе что-нибудь такое приснится, надо сразу в газету пойти, – предложила Маша.

– Лучше бы следующего раза не было. Я до сих пор не могу забыть тот самолет.

– Брось ты. В новостях каждый день что-то взрывается, рушится, падает. Если по каждому поводу переживать, нервов не хватит.

По-своему Маша была права. Еще недавно Олег и сам думал так же, но в последнее время многое переменилось.

– Понимаешь, когда заранее знаешь, что случится, а потом это происходит, то чувствуешь себя так, как будто виноват, – попытался объяснить он.

– Ты-то при чем? – отмахнулась Маша.

– Всегда кажется, что можно помочь. Как в пословице: знал бы, где упасть, соломки б подостлал. Но это не так. Ты как зритель в кинотеатре. Когда на экране девушка заходит в лифт, и ты знаешь, что ее убьют, кричи, не кричи – она тебя не услышит. И в жизни так же. Идет какая-нибудь дурочка и не знает, что ее в лифте алкаш зарежет. А она дергается, что вовремя дорогу на зеленый свет не перешла. Глупо.

– Это на тебя так фильм подействовал?

– Сегодня пытался одну девчонку предупредить, а она не поверила. Подумала, что прикалываюсь.

– Ты это серьезно?

Олег молча кивнул.

– Здорово! Надо хронику происшествий посмотреть. Может, ее покажут? Там убийства всегда показывают, – воодушевилась Маша.

– Зачем? Ей ведь все равно не поможешь. Так я хотя бы не знаю наверняка и остается надежда, что с ней ничего не произошло.

– Глупый. Ты можешь стать знаменитостью. Думай о том, чтобы себе помочь. Лови момент. Знаешь, сколько газет и журналов о таком пишут! Я найду адреса…

– Нет, не надо, – поспешно отказался Олег.

Его не прельщала мысль обрести известность, если ценой этому была чья-то жизнь. К тому же он опасался снова навлечь на себя преследователей. В его положении лучше держаться как можно незаметнее.

Маша по-своему истолковала его отказ.

– Кончай скромничать. Положись на меня. Я из тебя сделаю человека.

– Я тебя прошу. Я не хочу, чтобы об этом знали, – настойчиво повторил Олег.