Почти идеальный мир - Лоран Гунель

он вдобавок отделался от Рюсселя в два счета, даже не торгуясь, как будто ужасно спешил.

Нормальный человек так себя вести не станет…

Однако Лизнер нормален дальше некуда. До того нормален, что даже скучно.

Это подозрительно.

Что, если он собирается продать свои таланты какой-нибудь частной компании? На свете немало людей, способных поставить свой интерес выше государственного, и это очевидно…

А если частная компания окажется иностранной?

По лицу Эрика покатился пот.

На такой риск идти нельзя.

Он схватил телефон, позвонил министру безопасности и добился, чтобы номер Лизнера немедленно поставили на прослушку. Учитывая неотложность национального масштаба, обошлось без формальностей. И вполне естественно, что Эрик как руководитель проекта получил доступ к материалам этой прослушки.

★

У двери своей квартиры Давид наткнулся на Миотезоро.

– Как тебе удалось приехать так быстро? – удивился он.

– Ой, я же тебе не сказал: на прошлой неделе я на студенческую ссуду купил машину – и очень ею доволен.

– На прошлой неделе? И еще не сдал ее в утиль?

– Ты меня недооцениваешь, зайчик мой. Ты теперь не узна́ешь меня за рулем, я водитель безупречный. Да что я говорю? Образцовый! И угадай почему?

– Гм… Ты что, болен? Водишь машину на снотворных?

– Я вписался в одну игру и должен принять брошенный дорогой вызов: если мне удастся ездить безупречно тридцать дней, я получу… угадай что?

– Часы швейцарской армии «Викторинокс»?

– Авторучку «Монблан» с платиновым пером! А самый шик, что я присмотрел именно эту модель еще несколько недель назад, а купить не мог себе позволить. Теперь понимаешь, почему я не могу упустить такой шанс? Ладно, где больная?

Давид провел его в гостиную, где их дожидались Эва и его кузина. Миотезоро долго прослушивал Эмили, потом убрал фонендоскоп в чехол и задумчиво посмотрел на друзей, которые, скрестив руки, тоже смотрели на него.

Гостиная была залита светом.

– Должен признаться, я ничего не понимаю. Она производит впечатление абсолютно здорового человека.

– Я постоянно твержу то же самое, – сказала сидевшая в кресле напротив Эмили.

Давид тоже растерялся.

– И ты не помнишь аварию? – спросил он.

– Абсолютно.

– Это ничего не значит, – сказал Миотезоро. – Люди зачастую не помнят мгновения перед потерей сознания.

– Ну ладно, – вздохнула Эва. – Тогда вернемся к тому, что ты говорила, когда проснулась.

Приложив палец к губам, Эмили сделала ей знак замолчать.

– Дайте мне листок бумаги и ручку.

Давид озадаченно взглянул на нее и пошел искать.

Эмили повернулась спиной к стене, что-то написала и поманила их ближе.

Отключи все приборы, подключенные к Интернету.

– Зачем? – нахмурился Давид.

Они подслушивают.

Давид постарался придать себе безразличный вид и не показать, что его одолевают сомнения. Если Эмили впала в паранойю, лучше ей не противоречить. Он уже давно это понял на работе: если успокаивать босса, тот трактовал это как соучастие в заговоре, и это только подливало масла в огонь.

– О’кей, дай мне пять минут.

Он отрубил все телевизоры, все ноутбуки, вытащил из кармана и выключил мобильник и жестами попросил всех сделать то же самое.

Еще холодильник и кофеварку.

Давид кивнул и отправился на кухню. Ну уж нет, отключать холодильник он не станет. Он сделал вид, что выключил, и вернулся в гостиную.

Колонки, радиобудильник.

Он ушел в спальню, повозился с соединениями колонок и радиобудильника, но отключать их не стал. У него не было ни малейшего желания потом перепрограммировать все это хозяйство.

Осталось что-то еще?

Давид помотал головой.

– Ты уверен?

– Да.

– Отлично.

Остальные переглянулись, немного обеспокоенные таким поворотом событий. Миотезоро так растерялся, что с него слетела вся его веселость.

– Ну хорошо, – сказала Эва, – начнем заново. Как ты узнала, что Робера убили?

– И что я уволился, – добавил Давид.

Эмили перевела взгляд с одной на другого, а потом он и вовсе затуманился и потерялся где-то вдали.

– Я не знаю… теперь все в каком-то тумане… Но сначала было так, словно я это видела своими глазами. То есть… когда я сказала, что Давид уволился, у меня в голове был чей-то образ.

– Образ? – переспросил Давид.

– Я увидела, как ты кому-то об этом говоришь.

– А как он выглядел, этот кто-то?

– Мужчина… молодой… худощавый, лощеный. Но образ сейчас тоже в тумане, а тогда был очень ясный, как будто я вас обоих видела своими глазами.

У Давида возникло странное ощущение. По телу прокатилась какая-то таинственная и беспокойная волна, и ему стало неуютно.

– Но… твой шеф, – удивилась Эва, обернувшись к нему. – Ты же говорил, что ему за пятьдесят и он пузатый?

Давид был настолько выбит из колеи, что ее вопрос он понял не сразу.

– Когда я пришел увольняться, его не было на месте. Пришлось письмом. А тогда я столкнулся с Кевином – это мой коллега – и сразу сказал ему. – Давид помолчал и прибавил: – Он молодой. Худощавый. И очень лощеный.

Все нервно заерзали.

Минуту спустя Эва снова обратилась к Эмили:

– Ты была в коме все то время, что находилась в больнице? Может, ты проснулась, увидела Давида в офисе, а потом опять заснула?

У Эмили был потерянный вид.

– Я совсем не помню, как впала в кому и как из нее вышла…

– Тут копать ни к чему, – сказал Давид. – У меня офис в Министерстве безопасности. Вход охраняемый. Ее бы не впустили.

Снова наступила тишина.

– Уму непостижимо, – с удивлением заключил он.

– Возможно… этому есть объяснение, – пробормотал Миотезоро, и все взгляды немедленно обратились на него. – Похоже на внетелесный опыт.

– Можешь объяснить точнее? – спросил Давид.

Миотезоро медленно, словно ему что-то мешало, пожал плечами:

– В редких случаях те, кто побывал в состоянии комы, потом рассказывали, что выходили из тела…

Все опять нервно заерзали.

– То есть как это – выходили из тела?

– Ну… я толком не могу объяснить, но время от времени в больницах бывают свидетельства. Пациенты рассказывают, что оставляли свое тело в постели, а сами… как бы сбегали и перемещались в пространстве.

– И что это было? Бред?

– Нет, уверяю тебя. Некоторые описывали, что происходило в соседних палатах, пока их тела ни разу не покидали коек.

– Никогда не слышал ни о чем подобном!

– От этого можно умом тронуться… но это правда… Некоторые пациенты могли даже назвать, какие этикетки наклеены на мебель в соседней палате, и прочесть, что на них написано. Иногда люди, слепые от рождения, придя в сознание, рассказывали, что, когда были в коме, впервые в жизни видели, и точно описывали и людей, и предметы вокруг. И были очень взволнованы, впервые увидев, как они сами выглядят.

Все молчали.