Ядерная осень - Вячеслав Хватов

Накатило. Придавило к земле. Выворачивает наизнанку. Может, прав был этот Чегевара, сиганувший в воду? Устал от постоянной борьбы за жизнь, наверное. Все они устали, и каждый по-своему спасался от этого мира. Панки уходили от него в нирвану. Только похмелье было платой за такое вот бегство от реальности. А куда бежать ему? Кому теперь до него есть дело? Если только стае голодных псов или людоедов-гурманов? Хватит! Он взвел курок и засунул ствол между стучащими друг о друга зубами. Язык пощипывало кисловатым привкусом железа. Так бывало в детстве. Он касался языком металлического забора. Зачем? Спроси ребенка, зачем. Зачем все мальчишки в детстве прыгают на тонкую еще корку льда на луже, жгут тополиный пух или пробуют железку на вкус, особенно зимой, рискуя так и остаться торчать во дворе до морковкиного заговенья с прилипшим языком?

Зима. Будет ли она вообще когда-нибудь? Уже середина ноября, а теплынь стоит сентябрьская. Ни намека на заморозки.

Бах!

Егор вздрогнул и едва не взвыл, больно ударившись зубами о металл. Скосив глаза, он увидел ковыляющего по улице парня, одетого в бело-синюю куртку с огромной надписью «Мальборо» на спине.

Вот дурень! Он бы еще мишень там себе нарисовал.

Парень, держась за простреленную ногу, едва ли не скакал на второй здоровой.

– Хгля, – Егор вынул обслюнявленный ствол «бенелли» изо рта.

– Егрит хвою. Хакой шырк обвомався – мохги по побевке, – в дверях стояли два вооруженных «калашниковыми» типа, один из которых улыбался во все свои четыре зуба.

– Может, помочь? – участливо спросил Егора второй.

– Я ш ужовольшвием, – беззубый навел на парня короткий ствол «АКСУ-74».

– Положи свою дрыну на пол. Медленно.

Егор медленно опустил «бенелли» на пол и, получив прикладом в спину, минут пять, лежа на полу, глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание.

– Что с этим делать, Глухой? – в комнату вошли еще трое. Шедший последним здоровяк тащил за ногу оставляющего за собой кровавый след парня, которого подстрелили на улице.

– Что делать, что делать, – визгливым голосом передразнил коротышка. – Нечего шмалять по нему было, – он с досады пнул здоровяка в пах. Тот согнулся, выдохнул, но почему-то не ответил.

Как мелкий зашел, Егор не видел, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что этот мозгляк здесь главный.

Одет он был в новый камуфляж. На небольшом брюшке красовался АС «Вал»-2М – последней модификации. На голове коротышки был надет бронешлем. Правда, без ПНВ, противогаза и других наворотов, да еще и со сломанным «забралом». Из остальных начальственных «девайсов» он заметил выглядывающий из висящего на груди расстегнутого чехла «цейссовский» монокуляр и омоновский дистанционный электрошокер, болтающийся на боку. Этим чудом техники он и «осчастливил» попытавшегося приподняться Егора. Перед глазами все поплыло. Он, снова ткнувшись носом в пол, не мог видеть, что происходило в комнате. Доносились лишь приглушенные, словно сквозь ватные беруши, звуки.

– Давай, Шмыга, тащи его туда, – Глухой махнул в сторону ванной, – нам он такой без надобности. Ни в тире постоять не сможет, ни прибраться. А вот этот, – Глухой ткнул пальцем в находящегося в прострации Егора, – этот для тира сойдет. Для уборки слабоват.

Шмыга, волоча парня все так же за ногу, скрылся в ванной.

Бум – стукнулась мотающаяся голова об порог. Буквально через пару секунд здоровяк уже стоял в центре комнаты, вытирая охотничий нож о штаны.

За окном два раза бипнуло.

– Давай этого в машину, – Глухой повернулся к Егору.

Его поставили на ноги. Ноги подгибались.

– Пеешкаравша кы, – четырехзубый, глотнув из фляги, прополоскал рот и плюнул вонючей жидкостью Егору в лицо.

Как его дотащили до «Урала», как довезли до лагеря банды Глухого и бросили на пол в ветхом бараке, он не помнил. Запомнилась только болтавшаяся на груди у Глухого блестящая рокерская бляшка с рельефным бычьим черепом – еще один символ власти отмороженного главаря.

В себя он пришел оттого, что какая-то маленькая девочка щекотала ему щеку прутиком от веника.

Странные ощущения. Его одновременно тошнило и жутко хотелось есть.

– Ты кто?

Она засмеялась и, не ответив, выбежала из барака.

– Это дочка поварихи, – пояснил хриплый голос сверху. – Ее не трогают.

Егор обвел взглядом барак. Тот сарай, в котором его держали в пионерском лагере, показался бы теперь как минимум четырехзвездочным отелем на фоне этого строения.

Врытые в земляной пол стеллажи, ставшие теперь нарами, стены из досок с щелями толщиной в палец и крыша, только в некоторых местах заслоняющая собой свинцовое стадо облаков.

Хотя последнее особой роли и не играло. Дождей не было давно. А если и начнется дождь, то скорее всего кислотный. И тут уж никакая, даже сплошная деревянная крыша не поможет.

Егор встал. Его повело.

– Лежи, дурак. На тот свет раньше времени хочешь? – Сверху закашлялись.

Обладателем хриплого голоса оказался не старик, как подумал Егор, а совсем даже наоборот – молодой парень. Выглядел он неважно. Изодранная в клочья рубаха почти совсем не прикрывала тело, и сквозь лоскуты виднелась впалая, вся покрытая шрамами и язвами грудь. На почерневшем лице резко выделялись белки выпученных, воспаленных глаз. На руках и ногах – следы от веревок, наручников или кандалов. Редкие черные зубы и отсутствие трех пальцев, отрезанное ухо.

Что с ними здесь делают? Что вообще здесь происходит? Ему стало страшно.

– Что, не нравлюсь? – Парень вновь закашлялся. – Просто я местный долгожитель. Обычно тут долго не живут, – его сосед протянул руку. – Ну, давай знакомиться. Илья.

– Егор. А почему долго не живут?

– Сам увидишь, – Илья махнул рукой. Опасливо озираясь, он прикрыл рот рукой и, сотрясаясь в беззвучном кашле, отвернулся к стене.

И Егор увидел. На противоположной стороне двора, метрах в тридцати от барака, забегали несколько человек. Ни того, кого называли Глухим, ни его церберов среди них не было. Эффектно подкатив на армейском внедорожнике, они появились позже, когда все было готово.

А до этого пятеро вломившихся в барак бандитов пинками вывели из него двенадцать зашуганных, сгорбившихся и дрожащих, но покорно волочащих ноги пленников. Вечером, вспоминая об этом, Егор думал – почему они не сопротивлялись? Почему они, как бараны, шли туда?

Отвели их недалеко. Сквозь огромные щели ему было видно, как тощий, бородатый тип бегал, размахивая руками, а два безостановочно ржущих над чем-то мужика с мотком веревки, поочередно привязывали каждого из двенадцати пленников к деревянным столбам, врытым вдоль опушки, метрах в пятидесяти от барака. Из разношерстного войска, вооруженного в основном старыми добрыми «АК-74», все тот же бородач по какому-то принципу отобрал двенадцать человек.