Эта смертельная спираль - Эмили Сувада

– Да? – Леобен отступает на шаг, а его глаза расширяются. Он сжимает руки в кулаки и вскрикивает от счастья. – А что я тебе говорил? Она несокрушима, чувак!

– Да, наверное, так и есть, – все еще дрожа от волнения, с улыбкой говорит Коул. – Какого черта вы тут делаете?

Леобен смотрит на Дакса.

– Мы перехватили твой сигнал и пришли спасти ваши задницы. Со вчерашнего дня я официальный телохранитель Дакса. Он скормил руководству какую-то хрень о том, что ему нужно куда-то уехать, и они отправили меня с ним.

Я поворачиваюсь к Даксу:

– В «Картаксе» знают, что ты здесь?

Он смахивает волосы со лба.

– И да, и нет. Они думают, что я прилетел сюда, чтобы забрать записи Лаклана и поискать в них то, что поможет нам с вакциной.

– Они просто так отпустили тебя?

Я думала, что Дакс заперт в лабораториях. Что его, как и папу, держали в камерах и пытали. Но он так хорошо выглядит, словно все это время жил в комфорте.

Мы не виделись два года. И за это время я не получала от него никаких вестей. Почему он не навещал меня, если мог уйти оттуда в любое время?

– Нам нужно многое обсудить, принцесса, – взяв меня за руки, говорит Дакс. – У тебя, должно быть, много вопросов, и у меня тоже. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на расшифровке вакцины, а для этого нужны все записи твоего отца. Там может быть какая-то подсказка.

Я потираю лоб, пытаясь сосредоточиться.

– Да, я знаю. Все его записи лежат в джипе. Он писал об этом в записке, которую оставил в панели Коула.

– Он тоже оставил мне записку и Леобену. Твой отец любил прикрывать тылы. Я так понимаю, вы направляетесь в канадскую лабораторию?

Я киваю, все еще пытаясь уложить в голове происходящее. Дакс прилетел сюда. Он взял для этого «Комокс». Он здоров и выглядит счастливым. А я прожила эти два года в одиночестве, потому что папа уверял, что так безопаснее… Что «Картакс» – зло. Что они причинят мне боль, чтобы повлиять на него.

Но после обнаруженной папки с фотографией Коула я уже не знаю во что верить.

– Нам все еще нужно достать клон-бокс, – говорит Коул. – Вы не забыли?

– Нет, – говорит Дакс.

Они с Леобеном обмениваются еще одним взглядом.

Коул какое-то мгновение смотрит на них, а затем отступает назад и качает головой.

– Нет, ни за что. Это слишком опасно.

– Но ты тоже подумал об этом, – усмехается Леобен.

Я обвожу взглядом всех троих.

– Подумал о чем?

– О краже клон-бокса с базы «Картакса», – с улыбкой говорит Леобен. – «Хоумстэйк» недалеко отсюда.

– Ты прикалываешься надо мной? – ошеломленно спрашиваю я. – Вы предлагаете отправиться в бункер? Я последние два года скрывалась от «Картакса», а Коул ушел в самоволку. Почему бы вам просто не позвонить им и не попросить сразу запереть нас?

– Все совершенно не так, – говорит Дакс. – Я сказал руководству «Картакса», что отправил лейтенанта Франклина найти тебя. Я не говорил им, кто ты, просто сказал, что знаю кодировщика, который может нам помочь. И уже заказал дозаправку в «Хоумстэйке». Все будет хорошо. Мы с легкостью выберемся оттуда.

– Нет, – возражает Коул. – «Хоумстэйк» – объект первого уровня безопасности. Как только войдем туда, они закроют за нами ворота, и мы можем застрять там на несколько недель. Нам нужно найти клонбокс где-то еще. Мы не можем так рисковать, отправившись в бункер. Лаклан ясно дал понять в своей записке, что мы должны держать Кэт как можно дальше от «Картакса».

Дакс скрещивает руки на груди.

– Послушайте, лейтенант. С Кэт ничего не случится. Не переживайте. Не знаю, заметили ли вы, но мир охватил апокалипсис, и шанс найти рабочий клонбокс на поверхности почти равен нулю. У нас нет другого выхода. Мы должны отправиться в бункер, и у нас нет времени на споры. В «Хоумстэйке» ждут нас. Мы пополним там запасы, заберем клонбокс и отправимся в лабораторию.

– Как отлично звучит, – повторяя позу Дакса, говорит Коул. – Но скажите мне, Крик, как в «Хоумстэйке» не заметят, что мы забираем у них клонбокс?

Дакс сверлит взглядом Коула.

– Ну, он у них один, так что, думаю, они это заметят и заблокируют ворота, как вы упоминали. – Переглянувшись с Леобеном, он стучит по черной манжете на руке. – К счастью, Лаклан предоставил мне доступ к личным библиотекам, где я нашел фрагмент кода, который надолго отвлечет их, и мы сможем выбраться.

– Что за код? – встреваю я, разрывая битву взглядов между Коулом и Даксом.

– Это имитация, – говорит Леобен. – Мы называем такие коды «взломом», по аналогии с тем, как взламывают дверь, чтобы попасть в безопасное место. Только мы воспользуемся им, чтобы выйти. Его написал наш друг.

Я киваю. Я и сама писала подобный код для «Небес». Грубая атака, повреждающая систему безопасности. Именно так я взламывала панель Коула. Но я никогда не видела, чтобы папа использовал подобные коды. Единственное, что он когда-либо кодировал – это ДНК.

– Это один из алгоритмов «Картакса»? – спрашиваю я.

– Вроде того, – говорит Леобен. А затем, нахмурившись, проводит рукой по своим торчащим белокурым волосам. – Вообще-то его написала Цзюнь Бэй. И если задуматься, то этот бардак мог начаться по ее вине. Взлом системы, из-за которого взорвалась лаборатория и были повреждены данные, – это ее классический прием.

– Что? – Я поворачиваюсь к Коулу. – О чем он говорит?

Коул переступает с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно.

– Цзюнь Бэй… программист и вундеркинд. Она работала с твоим отцом в «Картаксе» до чумы, но они не ладили.

– О, они ладили, – бормочет Леобен. – Чертовски хорошо ладили.

Мой живот сжимается. Я поворачиваюсь к Даксу:

– Ты знал об этом?

Дакс выглядит таким же ошеломленным, как и я.

– Я видел имя Цзюнь Бэй во многих кодах, но она ушла до вспышки, и мы никогда с ней не встречались. В «Картаксе» сказали, что лаборатории атаковали люди «Небес».

– Ну конечно, – фыркает Леобен. – Да те парни даже коды нормально писать не умеют. Они бы никогда не смогли такое провернуть.

У меня начинает кружиться голова от происходящего. Леобен прав. А Коул все это время не верил, что к взлому серверов «Картакса» и взрыву папиной лаборатории «Небеса» не имеют никакого отношения. Это был кто-то другой, кто-то круче. Кто-то, кто знал, как обойти систему безопасности «Картакса». И судя по словам Леобена, это вполне могла быть Цзюнь Бэй.

– Коул, – дрожащим голосом зову я. – Почему ты не упомянул об этом раньше?

– Я бы рассказал тебе, если бы считал, что это имеет какое-то значение. Но это не так. Она бы так не поступила.