Колдун со Змеева моря - Анна Гурова

Саами пришли к Летучему камню вскоре после рассвета. Их голоса присоединились к щебету птиц и плеску шумной протоки. Петь они умели и любили до самозабвения. Стоило кому-то затянуть у костра протяжное «лы-лы-лы», как все, кто был не занят, тут же собирались вокруг, или впитывая звуки всем существом, или принимаясь подпевать.

Не прекращая петь, племя вышло на берег и столпилось на галечной россыпи, ведущей к зависшему над водой Летучему камню. Шаманка Ауна двинулась вперед первая. В руках она несла большую, выточенную из березового капа миску, доверху наполненную светлым рыбьим мясом вперемешку с медовыми ягодами морошки. За ней шли другие женщины, несущие берестяные туеса и корзинки.

– Прими, отец наш, помощник и защитник… – начала было она и вдруг, смешавшись, умолкла.

С карельского берега доносилось, приближаясь, звонкое дружное пение под звон струн. Вскоре из-за рощи появилась толпа нарядно одетых жен и девиц. Народ на Кукушкином острове жил небедно – почти у всех на груди, шее, запястьях блестело серебро и переливался речной жемчуг. Позванивали подвески-утицы, шелестели вышитые рукава, плескалось свежее жертвенное пиво в кувшинах. Женщин на небольшом расстоянии сопровождали мужья. Был там и Руско. При виде саами его глаза вспыхнули. Пока все шло как надо…

Вскоре карелы тоже вышли на берег и остановились. Некоторое время те и другие с недоумением таращились друг на друга. Затем саами, видно, решили, что явились первыми – значит, им и начинать. Над речкой снова поплыло протяжное «лы-лы-лы».

– Ишь, завыли, – зашептались недовольные женщины. – Тоже явились камень кормить… Так может, мы потом придем?

– Вот еще, потом, – фыркнул Руско. – Пока будем ждать, пироги остынут, а от их воя пиво прокиснет! Много ли радости батюшке Летучему Камню от прокисшего пива?

Среди карелов полетели смешки. Руско подмигнул им и негромко сказал:

– Погодите-ка, сейчас я им кое-что скажу, и они сами уйдут.

Парень вышел на отмель, ведущую к Летучему камню, и крикнул:

– Эй, лопари! Что вы за гнилую дрянь принесли нашему батюшке-сейду?

Руско окинул взглядом изумленных саами и напоказ зажал нос.

– Воняет на весь лес, аж досюда донесло!

Саами поначалу не ответили, ошалев от нежданной обиды. Квашеная рыба, которой они собирались попотчевать сейд, была любимейшим угощением и в карельских, и саамских землях. Соседи с Кукушкиного острова обычно ее ели и нахваливали. Да, попахивала она, прямо скажем, не очень, но зачем ее нюхать? Ее надо есть!

– Сами-то что вы принесли нашему сейду? – выкрикнул кто-то из саамских парней. – Почему у ваших женщин в руках только полпирога? Вторую половину сами по дороге сгрызли?

Среди карелок тут же поднялся возмущенный гомон. Пироги были не простые, а священные, полумесяцем. Их пекли в честь серпов, которым срезают ячмень. И какие-то лопари смеют насмехаться над ними?!

– Что?! – с показным гневом воскликнул Руско. – Да как у вас язык повернулся? Будут они тут наши пироги ругать! Сперва пусть научатся рыбу готовить…

– Сами учитесь! – неслось с другого берега. – Батюшке сейду ваши половинки пирогов даром не нужны!

Перебранка быстро разгоралась.

– Проваливайте и тухлятину свою заберите, пока Летучий камень не разгневался!

– Сидят на нашей земле, да еще и приношения наши оскорбляют…

От толпы разгневанных саами отделился один из мужчин, перебрался по камням через протоку и замахал рукой Руско, призывая того подойти поближе. Молодой карел узнал нойду – они вместе возвращались из Черного островняка после победы над Великим Хауги, – и его щеки вспыхнули.

– Руско, ты что творишь? – тихо спросил нойда.

– А что они? – воскликнул карел с вызовом. – Совсем обнаглели!

– Руско, послушай…

– О, кого я вижу, – раздался голос с карельского берега. – Где какая нечисть да смута, там и шатуна этого жди!

Все притихли, глядя, как толпа карелов расступается, и на берег выходит Нежата. За ним следовали несколько воинов. При виде блеска кольчуг все невольно оробели. А Нежата, оглядевшись, громко спросил:

– Что за крик? От крепости слышно! Чего не поделили?

Тут все заговорили разом.

– Лопари совсем страха лишились! – сквозь общий гомон восклицал Руско. – Мешают нам кормить сейд! Дары наши оскорбили!

– Ах вот как, – протянул Нежата, устремляя пристальный взгляд на саамов. – А ну-ка пошли прочь! И миски ваши вонючие унесите!

Саами плотно сдвинулись кучей, словно олени при виде волка, но и шага не сделали с берега.

– Не слышали, что сказал? – зловеще спросил Нежата. – Сперва на соседей лаете, теперь против меня пошли?

С новгородцем было всего полдюжины дружинников, но никто не сомневался, чья возьмёт, если кончится дракой.

Нойда, видя, к чему дело идет, укоризненно произнес:

– Нежата, ты казался мне человеком справедливым…

– А ты, колдун, помалкивай! – огрызнулся тот. – Еще неизвестно, не был ли ты заедино с той щукой…

Обычно бледному нойде кровь бросилась в щёки.

– Надо было оставить тебя в островняке, – резко ответил он. – Ходил бы сейчас в мертвой дружине! Смотри, Нежата, боги все видят! Особенно неправду вождей…

Он не договорил – Нежата шагнул к нему навстречу, стремительно выбросил руку… Звонкий хлопок оплеухи – и нойда вверх тормашками полетел в реку.

Воинство Нежаты радостно захохотало. Карелы неуверенно подхватили смех.

Нежата, разминая руку и ухмыляясь, заявил:

– Богами он меня будет пугать! Вот я где видел и тебя, и ваше колдовство! Меня бережет кое-что посильнее вашей каменюки!

Он хлопнул по груди, где блестело золоченое громовое колесо.

Нойда с трудом приподнялся, опираясь о скользкий камень. В ушах у него звенело, глаза плавали…

Нежата оглядел толпу саами, выхватил взглядом высокого седого Кумму.

– Наказать бы вас за дерзость, да я сегодня добрый. Даю вам срок до завтра. Сворачивайте свои палатки и уходите с Узервы. Чтобы духу вашего не было!

Кумма ничего не ответил, и кажется, едва ли услышал его, глядя куда-то сквозь Нежату ясными глазами. Впрочем, тот ответа и не ждал – развернувшись, направился с воинами в сторону крепости.

Карелы еще недолгое время топтались на берегу с приношениями, поглядывая в сторону саами. Те, собравшись в кучу, спорили. Кто-то бранился, кто-то начал всхлипывать, но никто и шага не сделал, чтобы уйти.

– Да ну их! Пошли отсюда, – сказал Руско.

В целом он был доволен. Дело, порученное ему дядей, сделано. Ну а если саами вздумают упрямиться – им же хуже. Впрочем, радости молодой карел что-то не испытывал.