Адмиралы Арктики - Александр Плетнёв

– Да, крепкий старик.

Черто́в обернулся на своего помощника по безопасности, глядя с лёгким удивлением:

– Крепкий! Упрямый, как все стариканы, и злой. Педант. Я вообще не понимаю, как вы с ним нашли общий язык. И старлей тоже. Хотя догадываюсь – ворон ворону глаз не выклюет. Вояки.

– Он прагматик. У него была задача. И выполнял он её, понимая, что сроки поджимают. Даже на вертол наш лишь со стороны взглянул.

– Наверно, слишком хрупкая, на его взгляд, игрушка против бронированных посудин. Не понимает потенциала, – флегматично сказал Черто́в, – а может, как раз и понимает, что это другой и неблизкий уровень, вот и нечего типа зариться. Действительно прагматик. Ну, а тогда на кой ляд была вся эта пальба? Или от того, что Дубасов тут намекал про слепи́ть вспомогательный крейсер из «Ямала»? Так пусть и не надеется. Ты ж сам понимаешь, что это глупо, мы уже обсуждали про «забивать микроскопом гвозди».

– А ведь… – Шпаковский немного потянул, подбирая слова, – МР-123 нам как собаке пятая нога…

– И что ты предлагаешь? – немного вскипел капитан. – Снять комплекс и поставить на боевой корабль? Мне об этом ещё неделю назад лейтенант наш пел. Но он-то, может, и не понимает всего геморра, а ты? Это ж целое дело: с запитыванием, персоналом-операторами… У местных офицериков образование не то. Ко всему аппаратура уникальная и дай бог, при нашем прогрессорстве, лет через тридцать скопировать удастся. Алгоритмы хотя бы. А корыто, на которое её поставят? Его могут и утопить. И тю-тю микросхемы. А секретность? А если его захватят?

– Прав, не спорю, но как заманчиво – поставить на быстроходный крейсер с самыми дальнобойными орудиями калибра не меньше 203 мм и безнаказанно лупить с запредельных дистанций. При баллистике траектории снаряда, при большом угле падения, палубу пробьёт запросто, ухандокая и броненосец. Миноносцы ему и ночью не страшны, при хороших паспортных данных от любого другого корабля он уйдёт…

– А утопит его подлодка, потому что аккурат к Первой мировой этот твой суперкрейсер только и будет готов. Короче, хорош мечтать. Вы, я надеюсь, за бутылкой ничего Дубасову не наобещали? А то я смотрю, шариковые ручки ему пришлись по вкусу. Видел я, как он строчил свои конспекты.

– Нет, конечно. Материалы по развитию военных флотов, чертежи «дредноута» и ещё там разные проекты линкоров, крейсеров и мелочёвки отсканировали, распечатали. С нас не убудет, а начальнику Морского технического комитета ценная вещь. Кстати, ему не только ручки понравились – старый-то старый, а на калькуляторе кнопки весьма быстро насобачился тыкать. У нас же прорва китайских сувенирных с логотипом «Росатомфлота». На фотоэлементах. Подкинем им на эскадру? Артиллеристам.

– Представляешь, если хоть один попадёт к англам…

– А ещё, – продолжал начбезопасности, словно не замечая возражений капитана, – в военном контейнере есть несколько армейских лазерных дальномеров.

– Слушай, вы с ума спятили?

– Да посидели мы тут дружно, поприкидывали. Ни фига им три-четыре лишних корабля на Дальнем не помогут. Побьют их япошки. Старыми взрывателями много снарядов переоснастить они не успеют, то же самое с накатниками и дугами. А это дальность стрельбы. А вот наши дальномеры в разы повысят точность стрельбы. Дубасов говорит, в отчёте императору будет настаивать, чтобы он посетил нас лично. Здесь бы и обговорили непосредственно. Хочет просить государя назначить его командующим эскадрой. И про секретность всё прекрасно понимает. Уж если какая опасность, так за борт покидать артефакты, на край.

– Ты не понял. После войны разговоры про те же калькуляторы пойдут… поплывут прямо через Ла-Манш, – и тяжело вздохнул. – А с другой стороны – вот гадство! Мы и так засветимся с этой проводкой кораблей. А если вертолом ледовую обстановку придётся смотреть? То-то на мостиках броненосцев охренеют.

– Как далеко пойдём?

Капитан вытаращился на помощника:

– Ты про что? А-а-а! Ты про это, – увидев, что тот просто указал по курсу на медленно заплывающее туманом белое поле, – миль на пятнадцать. И то, наверное, много.

* * *

Ветер окончательно поменялся, двинув тёплые массы с юга, полоня густым туманом белый панцирь заснеженного массива.

Полярный день в этих широтах будет жить до конца августа, но солнце лишь напоминало о себе мутным пятном, а видимость прыгала от двухсот метров до полукилометра, подвластна ветру и лоскутам влажной взвеси.

Недавно проломленный ледоколом канал, едва схватившись лёгкой коркой, медленно сдавило, сжало, наваливая глыбы друг на друга, превратив в почти прямолинейную гряду торосов, уходящую в туман.

Поначалу эта незаметная подвижка льда неуловимо шевелила и судно, с унылыми скрипами и вздохами. Но затем наивные льды прихватили свою добычу – вмёрзнув, «Ямал» стоял на ледовых якорях, то выплывая из марева лишь красной надстройкой, то обнажая чёрный борт, то снова исчезая призраком (иногда выходили на прогулку и имели удовольствие понаблюдать со стороны).

До Новой Земли к юго-востоку была всего сотня миль, стали частыми гостьями горластые чайки, успев изрядно изгадить антенны и крышу надстройки. Черто́в скучающе переминался на верхней палубе, глядя на это безобразие, ёжась в сырости и промозглости тумана. Курил, гоняя туда-сюда мысли.

«Будет ещё куча непоняток, а то и проблем – чем дольше нам вживаться в это время. Религия, например, мать её… Крестики на шее кое-кто из команды таскает, но чтобы кто-то истово верил, как местные, даже не представишь. А безбожие ныне входит в моду как раз таки среди либералов и революционеров. Вот чего Дубасов тогда на ужине зыркал сычом усатым? Из-за того, что с командой в одном зале сидели? Или то, что сразу без церемоний на харч накинулись, а надо было перед трапезой какую-то речугу задвинуть, типа молитвы? Или это из другого кино. Совсем всё в голове перемешалось. Что-то я не помню, чтобы Престин упоминал о каких-то предзастольных этикетах. Хрен его поймёшь. А Николаша-царь и того пуще набожный. Приедет и начнёт кукситься, что по его персоне какое-нибудь молебствование не затеяли, или иконы кинется по углам искать… А с другой стороны, шли бы они… Должны же понимать, что мы из будущего и немного иные».

За спиной клацнула кремальера, хлопнула дверь, послышались шаги, затем голос начальника безопасности:

– Радио от Престина. Дошли.

«Четверо с половиной суток трюхали. Долго. Волна им наверняка в скулу била. Потом Дубасову катиться на поезде до Питера. Царю, если сподобится, те же четверо суток на север. Затем к нам… обратно. Время, блин».

– Что ты говоришь? – переспросил капитан, не расслышав последнее.

– Я вот думаю – сколько мы протянем на нашей «урановой заправке», даже если притушим реактор? Вчера сидели с «физиками», прикидывали…

– Пойдём-ка, – Черто́в повёл головой, предлагая пройтись на правое крыло мостика, там поговорить. – Тут да, поначалу один чёрт придётся запитываться от реактора, если станем у берега, как планировали с организацией базы. Жаль, конечно. Судно бы ещё и по прямому назначению поиспользовать.