Огнем и броней - Сергей Лысак

– Все, закончили. Наши потери – «двухсотых» нет, шестеро «трехсотых». Взяли восемьдесят восемь пленных. Из тех, что сразу оружие побросали и сами сдались. Всех борзых зачистили. Разведка пошла дальше в лес, вдруг кто удрал.

– Офицеры среди пленных есть?

– Один.

– Кто?

– Наш старый знакомый – обер-лейтенант фон Альтхаус.

Леонид и Карпов удивленно переглянулись.

– Вот живучий крендель!!! И что теперь с ним делать? Вдруг через неделю у него крыша поедет?

– Отдадим Матильде… для опытов. Пусть поэкспериментирует. А там, глядишь, если крыша не поедет, то может, и для дела куда приспособим, как и остальных. Раз сложили оружие, то пусть пашут на благо Русской Америки и забудут про «жизненное пространство». Женим их на русских бабах, а те им быстро мозги вправят…

БМП и морская пехота проследовали к месту своей постоянной дислокации, а уцелевших пленных доставили в форт Южный. Матросам и унтерам оказали необходимую медицинскую помощь и заперли пока что под замок, а вот со старым знакомым Леонид и Карпов очень хотели побеседовать лично. И когда его ввели в кабинет, с интересом стали разглядывать счастливчика, которому пока что удавалось обманывать Судьбу. Во время артобстрела он отделался лишь царапинами и не стал геройствовать, когда увидел надвигающееся на него железное чудовище на гусеницах. Доставивший пленного лейтенант передал также и презент от Ковальчука – взятые в бою трофеи. Копия немецкой карты острова, два превосходных цейсовских бинокля и два знаменитых Р-08 – морские пистолеты «парабеллум» с удлиненным стволом. Убрав пока трофеи в стол, Леонид посмотрел в глаза немцу, но тот не проявлял признаков страха. Наоборот, смотрел на своих врагов с плохо скрытым любопытством. Пауза затянулась, и Леонид первый нарушил ее, обратившись к пленному на немецком.

– Доброе утро, герр обер-лейтенант. Не утруждайте себя английским, можете говорить на родном языке. Мне хотелось бы узнать причины вашего ночного пикника в столь необычном месте.

– Доброе утро, герр… коммандер. Давайте не будем разыгрывать комедию друг перед другом. Думаю, что причины этого «пикника» вам хорошо известны.

– Хорошо, давайте не будем. Не можете мне сказать, что собирается делать дальше ваш командир – фрегаттен-капитан Эрих Келлер?

– Увы, герр коммандер, он не поставил меня в известность о своих дальнейших планах. Я кстати тоже хотел бы спросить у вас. Это ваш обычай ведения войны – добивать раненых и не брать пленных?

– Да, герр обер-лейтенант, это наш обычай. Нам не нужны пленные. Во всяком случае те, которые не сдаются сами сразу. А если враг не сдается – его уничтожают. Что касается тяжелораненых, то в этих условиях они просто не выживут. И обрекать их на излишние страдания просто негуманно. Если бы речь шла о наших раненых – другое дело. Но вас сюда никто не звал. Вернее звал, но как друзей. Мы не хотели войны с вами – людьми из нашей эпохи. И объединив наши усилия, мы бы добились очень многого. Вы же этого не захотели и собирались установить здесь свои порядки, прибрав к рукам все, что мы создали за два года. А нам бы, в лучшем случае, предложили роль мальчиков на побегушках. Так какие у вас могут быть к нам претензии?

– Герр коммандер, давайте не будем пытаться обмануть друг друга. После всего, что я тут увидел, я убежден – вы не из нашей эпохи.

– А из какой же?

– Не знаю. Но ваше техническое развитие явно опережает наше.

– На основании чего вы так решили?

– Начнем с нашей первой встречи, когда мы познакомились. Мы подошли к борту вашего парохода, и пока находились рядом, я его хорошо рассмотрел. Помимо необычной архитектуры его корпус не имеет ни одной заклепки, а листы обшивки соединены непонятным способом, как будто сплавлены краями друг с другом. Стрельба ваших малокалиберных пушек с расстояния в одну милю была выше всяких похвал. Точность просто изумительная, как и пробивная способность снарядов. Но это пока все из области возможного и допустимого. Мало ли какие экспериментальные артсистемы создали в САСШ и какие необычные суда там строят. Я читал, что есть способ соединения металлических листов путем расплавления соединяющихся поверхностей, но в судостроении он нигде не применяется. Ни в Европе, ни в САСШ. Хотя, повторяю, теоретически это возможно. Мало ли какой эксперимент в судостроении решили провести американцы. Но меня очень удивил еще один факт. По внешнему виду обшивки вашего судна ясно, что оно далеко не новое, а построено как минимум лет десять назад, а то и больше. Но во всем мире в течение этого времени не было абсолютно никакой информации о чем-либо подобном. А ведь вы согласны, что о постройке такого удивительного судна во всех цивилизованных странах узнали бы очень быстро? То, что вы смогли создать здесь всего за два года, находясь среди дикарей – как цветных, так и белых, тоже граничит с фантастикой. И наконец, когда я увидел ваши сухопутные боевые машины, ваших егерей из туземцев, которых вы прекрасно подготовили, их обмундирование, оружие и те крохотные устройства, с помощью которых вы можете разговаривать друг с другом на большом расстоянии, как по телефону, то я окончательно убедился – к Российской империи вы не имеете никакого отношения. Во всяком случае, к Российской империи 1914 года. И мне непонятно, что вы сделали со мной, когда мы встретились вчера. Я как будто отсутствовал долгое время, находясь в другом месте, а потом вернулся.

Леонид и Карпов переглянулись. Немец-то явно не тупой солдафон, а может логически мыслить. Перейдя на русский, решили посоветоваться.

– Башковитый и наблюдательный крендель попался… Не ожидал.

– А я тебе о чем говорил? Немцы как увидели наш пароход вблизи, так сразу поняли, что здесь дело нечисто. Откроем ему часть правды до известных пределов? Раз жив остался и своим умом дошел? Глядишь, может и сможем какую-то пользу из него извлечь. Все равно с Тринидада он теперь никуда не убежит.

– Можно попробовать. Один хрен собирались его Матильде отдать. Пусть у него в мозгах как следует покопается. Сможет для дела приспособить – хорошо. Не сможет – память сотрет, или просто грохнет. Такого умника опасно держать, если он против нас что-то замыслит…

Посовещавшись, Леонид достал из ящика стола толстую папку и передал пленному.

– Прочтите это, герр обер-лейтенант. У вас исчезнет ряд вопросов, но появится много новых. Потом и поговорим.

– А что это, герр коммандер?

– Копия дневника вашего сослуживца на «Карлсруэ» – капитан-лейтенанта Ауста, а также подборка наиболее интересных событий в мире после того, как вы вышли из Виллемстада на Кюрасао. Вас сейчас накормят, а потом можете заняться чтением. Время не ограничиваю. Если что-то понадобится, постучите в дверь и скажите охраннику. Они все знают английский.

– Простите, герр коммандер, но вы ошиблись. Ауст – обер-лейтенант, а не капитан-лейтенант.

– Пока еще обер-лейтенант. Читайте и все поймете…

Когда офицера увели знакомиться с материалами из будущего, Леонид и Карпов поднялись на стену форта, чтобы получше рассмотреть противника, заодно опробовав трофейную оптику. Немецкая оптика начала ХХ века оказалась выше всяких похвал. Не то что китайско-малазийско-турецкая поделка начала XXI.