Искупительница - Джордан Ифуэко

я невольно показала Минь Цзя? Может, поэтому Луч и не сработал – подсознание могло выдать мою чудовищную натуру без моего ведома. А я не могла этого допустить. Любовь Минь Цзя зависит от того, как хорошо она обо мне думает. В следующий раз… мне стоит быть более осторожной.

* * *

Несколько ночей спустя мне приснился Санджит.

Не просто приснился, но напрямую появился в туманном эфире наших с ним спящих сознаний, объединенных через Луч.

Я не собиралась выходить с ним на связь. Дайо, Ай Лин и я всегда спали с листьями кусо-кусо под языком, надеясь увидеться во сне с нашими далекими братьями и сестрами, чтобы облегчить их лучевую тоску. Чаще всего я посещала во снах Киру, аккуратно подталкивая ее разум, пока она не ощущала мое присутствие. Я часами могла пребывать в ее ярких мыслях. Иногда она рассказывала мне о своих приключениях: создавала для меня во сне золотые песчаные дюны Благословенной Долины, где она охотилась на проснувшегося алагбато, или показывала Великий Движущийся Город, Катсепут-Омар, который она преследовала много дней, надеясь догнать караван своей семьи. Сегодня я охотно уснула, ожидая увидеть ее снова.

Но прежде чем раствориться в подсознании, я, должно быть, подумала на мгновение о другом человеке…

Я оказалась в кристаллическом саду, где пахло кардамоном и розами. Среди деревьев, покрытых сверкающим янтарем, на скамейке спиной ко мне сидел Санджит, с несчастным видом теребивший в руках цветок, сделанный из рубинов.

Осознав свою ошибку, я отступила на шаг, пытаясь выйти из его разума. Но он услышал мои шаги по шелковой траве и обернулся. Мы встретились взглядами… и его карие глаза погасли.

– Ты не настоящая, – пробормотал он.

Я моргнула.

– Что?

– Чтобы члены Совета могли видеть один и тот же сон, они должны одновременно подумать друг о друге, – пояснил он. – А она не станет думать обо мне. Так что ты – не она. – Он горько рассмеялся, отворачиваясь к своему цветку. – Просто плод моего воображения.

Мое сердце сжалось. Я переступила с ноги на ногу, раздумывая, сказать ли ему правду. Но вместо этого я спросила:

– Откуда ты знаешь, что она о тебе не думает?

– Зачем бы ей это? – отозвался он. – Я бросил ее.

Его боль наполняла воздух. На каждом растении появились капли воды.

– Я поступил так же, как поступала ее мать. Стоило ей обрести себя… я исчез.

– Ты мог бы вернуться, – предложила я, сражаясь с образовавшимся в горле комом. – Знаю, с ней бывает иногда… непросто, но она бы предпочла, чтобы ты был там, а не…

– Я всегда хотел привести ее сюда. – Он встал, с тоской оглядывая сверкающую поляну. – В зачарованный Королевский сад Враипура в самом сердце Дирмы. Ама приводила меня сюда, когда я был маленьким. Вокруг сплошь драгоценные камни, кристаллы и шелк: можно подумать, что ворам здесь – раздолье. Но если кто-то пытается украсть цветок из его естественного места обитания… – Он отломил рубиновую розу со стебля. Бутон рассыпался в пыль. – То цветок тут же умирает.

– Джит.

В два шага я сократила расстояние между нами, схватив Санджита за руку.

– Я действительно здесь. То есть – не здесь, но ты знаешь, о чем я. Это правда я.

От моего прикосновения он задрожал: зрачки его расширились от горечи и удивления.

– Тар, – выдохнул он, притянув меня к себе.

Во сне он не пах ничем, но я слышала, как оглушительно забилось его сердце напротив моего.

– Тебе стоит кое-что знать, – сказал он, отстраняясь, чтобы коснуться ладонью моей щеки. – Я искал алагбато – никаких признаков их пробуждения я не нашел. Это хорошо: значит, то, что ты делаешь, замедлило их. Но когда я попытался отыскать новый проход в Подземный мир, то стал натыкаться на рассказы очевидцев. Зацепки, ведущие к твоим оджиджи. Что-то происходит, Тар. Что-то…

В тот же миг меня поднял с земли резкий порыв ветра. Я услышала загробные крики детей:

«Санджит бросил тебя! Причинил боль! Он пытается отвлечь тебя от спасения будущих Искупителей, чтобы ты принадлежала только ему! Не слушай его. Не слушайнеслушайнеслушайне…»

Я пиналась и отбивалась, пребывая в недоумении. До этого момента оджиджи оставляли меня на ночь в покое, пока я спала и разговаривала с братьями и сестрами. Они никогда раньше не вмешивалась в мои сны.

Санджит кричал мне вслед, отчаянно протягивая руки к небу. Его голос становился все слабее с каждым словом:

– Оджиджи… по всему Аритсару… благородным семьям… опасность. Пожалуйста, Тар, будь осторож…

Я проснулась в Имперских апартаментах в холодном поту и резко села в постели. Схватила с тумбочки еще один лист кусо-кусо, пытаясь уснуть снова. Но каждый раз, когда я намеревалась вернуться в сон Санджита, оджиджи вставали на пути, крича, визжа и плача до тех пор, пока у меня не оставалось выбора, кроме как проснуться.

Наконец я сдалась, обессиленно откинувшись на спину.

«Если бы он хотел помочь тебе, – шептал хор голосов, пока я проваливалась в сон уже без всяких сновидений, – то он не должен был тебя бросать».

«Недостаточно, императрица-Искупительница. Ты делаешь недостаточно».

«Ты одинока».

Глава 17

Несколько недель пролетели незаметно. Каждое утро я встречалась с Минь Цзя и Да Сео в небесно-голубом шатре, дружески общаясь с ними за завтраком. Потом я вдыхала кусо-кусо и падала в поток своих воспоминаний. Когда тело приспособилось к ежедневным трансам, я начала устраивать и вечерние встречи – с вождем Урией из Благословенной Долины и юным королем Цзи Хуанем из Морейо. Я приспособилась выпалывать сорняки из сада своего разума, вырывая с корнем не льстящие мне воспоминания и заменяя их аккуратными ухоженными цветами.

В этой версии моей истории, которую я показывала правителям, я не выбирала стирать себе память и эгоистично присоединиться к Совету Дайо, хотя знала, что это подвергнет его опасности. Нет… мои воспоминания исчезли сами по себе. Побочный эффект от пожара в Детском Дворце. Трагическая травма, случившаяся совершенно не по моей вине. И я не выдавала Леди секрет Таддаса. На самом деле я вовсе не знала о романе Таддаса и Мбали. Когда он решил спасти Мбали, столкнув императора с башни, я была так же потрясена, как и все остальные.

И самое главное: в этой версии моей истории я совершенно не помнила, как ранила Экундайо Кунлео кинжалом.

Я очнулась возле его тела. Да, его кровь была на моих руках. Но я не помнила, как это случилось. Все это время я была в трансе