Корона льда и лепестков - Шеннон Майер

class="p1">– Почему ты никогда ее не показывал? Настолько стыдишься?

Рубезаль улыбнулся, и мы двинулись по кругу: десяток моих шагов на один его крошечный поворот.

– Никогда не стыдился. Но многие осуждают меня уже за то, что я гигант, не говоря уж о том, что я самый могущественный из Неблагих, когда-либо рожденных.

Я не сдержалась – фыркнула.

– Очень сомневаюсь. Елисавана…

– Так и не познала свою магию в полной мере. Даже в конце я позволил ей победить, – перебил Рубезаль. – Я позволил ей пожертвовать собой, потому что это служило моей цели – заманить тебя сюда. Потому что здесь… здесь я король. Андерхилл поддерживает меня во всем.

А я была уверена, что Андерхилл на моей стороне. Во всяком случае, большую часть времени. Если, конечно, она не вела двойную игру.

– Ты почувствовал что-нибудь, когда Елисавана умерла? Ты вообще способен еще хоть что-нибудь чувствовать?

Гигант растянул губы в широкой улыбке, но в глазах не мелькнуло ни огонька. Исчезла мерцающая голубизна, в которой я когда-то искала утешения. Теперь там царила тьма.

– Для меня она умерла давным-давно.

Я понизила голос:

– И все же перед гибелью Елисаваны ты ее умолял, а?

Улыбка Рубезаля померкла, на ее место пришла бурлящая, незнакомая ярость. На моей памяти гигант всегда прятал чудовищные намерения под маской спокойствия.

Я встала поустойчивее.

– Тогда скажи… раз уж не хочешь обсуждать эту тему начистоту… кто убил моего отца по твоему приказу?

Так много загадок уже разгадано, и еще больше лишь наполовину. Но эта тайна всегда будет меня мучить, если останется нераскрытой.

И Рубезаль вновь широко улыбнулся.

– Жаждешь правды? Я дарую ее тебе. Поскольку в глубине души все еще сожалею, что не сумел уберечь тебя от того пути, что ты выбрала.

Я выбрала? Это он критикует мой выбор?!

Я не повелась на провокацию.

Гигант присел на корточки, встретился со мной взглядом.

– Как я желал сам пустить стрелу в его тело, столь же слабое, как его магия и разум. Десятилетиями мечтал о его смерти, перебирал все способы, какими бы оборвал его жизнь. И все же от мечтаний пришлось отказаться. Я испытал некоторое удовлетворение, приказав убить его дикому фейри – первому фейри, которого твой отец изгнал в Треугольник.

Вот и все.

Адэр невиновна. В этом, по крайней мере. Моего отца убил Рубезаль.

– Ты знал, что обвинят меня?

Гигант усмехнулся.

– Нет, но мог догадаться, что они поступят столь по-идиотски. Тебя не коробит, что приходится сражаться за тех, кто посчитал тебя стрелком, когда ты стояла рядом с мишенью? Как ты можешь о них заботиться?

Не то чтобы я сама понимала, честно говоря. Но это не отменяло того, что я просто поступала честь по чести.

– Потому что кто-то должен. Кто-то должен защищать их от таких фейри, как ты. Правда за правду, мы квиты.

– Все так. Теперь ничего не остается, кроме как начать.

Рубезаль щелкнул пальцами, и на меня нацелилась его магия: черно-зеленая лента силы сложилась в руку с таким множеством пальцев, какого у человекоподобных не бывает.

Я сделала единственное, что могла. Нырнула под воду, которой было по колено, с силой оттолкнулась и, ухватившись за склизкие стебли растений, устилавших дно, протащила себя дальше.

Земля передо мной вздрогнула. Рубезаль шагнул в одну сторону, затем в другую. Потерял меня из виду? Он все еще не мог отследить мою магию, но сейчас меня прятала Андерхилл или просто вода была настолько мутной?

В любом случае надо бы не отсвечивать.

Я осторожно перевернулась лицом вверх, цепляясь за растения. Поверхность воды пошла рябью, затанцевала. Меня выискивала магия Рубезаля.

Я бы переждала, пока он чуток не выдохнется.

Но мы находились в Андерхилл, и можно было догадаться, что здесь никто не позволит мне тихонько отлеживаться до тех пор, пока враг себя не измотает.

Я моргнуть не успела, как вода со свистом хлынула прочь, будто кто-то выдернул пробку из гигантской ванны.

Я быстро перевернулась на живот и вскочила на ноги. С одежды и волос потекли вода и слизь. Рубезаль стоял ко мне спиной, и я воспользовалась моментом, словно дикое животное, нацеленное лишь на то, чтобы выжить.

Разбежавшись, я прыгнула на спину гиганта. Рубезаль закряхтел и потянулся меня сбросить, но я зависла слишком низко, там, где ему не достать.

В голове билась единственная мысль: убить! Я зачерпнула все золото, что сумела призвать, заключила его в ладони, отчаянно умоляя магию придать мне сил. Фейри, конечно, крепкие ребята, но мне предстояло проткнуть кожу гиганта.

Я вонзила руку слева, целясь вверх, в сердце. Ввинчивая, проталкивая ее сквозь неподатливую плоть. Его сердце билось глубоко. Мой желудок сжался, и на кончиках пальцев наконец проступила магия, превращая меня в оружие, в котором я так нуждалась.

Да!

Я надавила сильнее, полностью подчиняясь магии. Вливая саму жизненную энергию в эту единственную цель, ради которой я была рождена.

– Нет! – громыхнул голос Рубезаля, и вокруг разлились сладостные звуки арфы.

Сладко… солоно… больно. Вкусы и запахи смешивались с нотами, как будто гигант перебирал не струны, а все мои чувства одновременно.

Обманщик! Рубезаль жульничал.

И если так, то почему Андерхилл бездействовала?

От музыки меня выгнуло. Пальцы свело судорогой, и я опрокинулась навзничь. Распахнув глаза, я смотрела в небо, и оно меняло цвет на зеленое, желтое, оранжевое, синее, красное и наконец темно-фиолетовое, цвета моей магии. Индиго. Рубезаль пропускал все больше и больше магии арфы сквозь мое обмякшее тело. И она проникала в сознание. В сердце. В самую суть моего существа.

Я не дышала. Потому что арфа не хотела, чтобы я дышала.

Небо взывало ко мне песнью печали и отчаяния. Индиго сгущалось, пока не воцарилась чернота, и в ночи не осталось ничего, кроме тончайших фиолетовых полос. Их вспышки окрасили звезды, и сверху улыбнулось лицо моей матери. Не Елисаваны, а настоящей. Той, что выносила меня и любила так же самозабвенно, как и лгала.

«Дитя мое, твой час истекает», – прошептала она на тлинкитском.

Мир замедлил движение, небо приблизилось. Я обречена. Смерть уже на пороге.

Но страха не было.

Да, я испытывала почти облегчение. Больше не будет потерь, боли и…

Я так устала бороться.

Рубезаль подхватил меня на руки. Неужели я все еще падала? Я не понимала. Гигант склонился надо мной, заслоняя ночное небо и улыбку матери.

Изо рта, глаз и носа у него текла кровь. Он медленно, медленно моргнул.

– Я забираю твою силу, а вместе с ней и жизнь, девочка.

Я опустила веки. Знаю.

– Ты не боишься смерти?