И тьма взойдёт - К. С. Пакат

– Всё в порядке, – ответил Уилл и обратился к Эмери. – Джеймс был в доках. Я отвлёк его совсем ненадолго – как раз, чтобы мы успели уйти. Джастис приказал бежать, и был прав. У нас имелась небольшая фора, и всё равно нас едва не поймали. Но преследовал нас не Джеймс, а трое мужчин с бледными лицами и запавшими глазами. Каждый из них носил фрагмент чёрных доспехов.

– Оставшиеся, – потрясённо прошептал Эмери.

– Так значит, это правда. Сила Саймона растёт, – Беатрис говорила с йоркширским акцентом. Уилл знал, что многие послушники родились за пределами Чертога, но очень странно было видеть, что кто-то из них прибыл из самого обыкновенного городка вроде Лидса. – Вот почему перенесли день твоего испытания, – сказала она Карверу.

– На то может быть много причин, – ответил тот.

– Испытания? – переспросил Уилл.

– Да, чтобы стать Хранителем, – ответил Эмери. – Скоро Карвер пройдёт проверку способностей, облачится в белое и будет восседать вместе с Хранителями за высоким столом.

– Это пока неизвестно наверняка, – возразил Карвер. Теперь настала его очередь краснеть. – Испытание трудное, и многие не проходят его. Кроме того, нет ничего постыдного в том, чтобы стать адептом.

– А ты? Ты будешь тренироваться с нами? – Беатрис перевела взгляд на Уилла.

– Нет, я… – он старался не задумываться о том, что предстояло сделать, но только когда произнёс это вслух, всё стало казаться настоящим. – Я обучаюсь у Старейшины.

Глаза послушников расширились. «Обучаюсь магии», – повисли в воздухе непроизнесённые слова. Судя по тому, как собеседники отреагировали на фразу, для них волшебство тоже было чем-то из легенд. Такими же глазами они смотрели на Уилла, когда он рассказывал про Джеймса.

Сама мысль об обучении заставляла нервничать и вместе с тем чувствовать тягу, надежду, предвкушение. И всё это стало ещё более значимым теперь, когда Уилл увидел, как смотрели на него послушники – словно он собирался исполнить что-то за пределами их понимания.

– Никогда не слышала, чтобы Старейшина Хранителей брала себе ученика, – сказала Беатрис.

– Даже Джастиса, – добавил Эмери.

– Тебе оказана великая честь, – Карвер развеял чары благоговения дружеским кивком. – И Хранители, и адепты ищут советов у Старейшины. Она обладает такими знаниями, которых нет больше ни у кого, и если уж взялась обучать тебя, то делает это ради высшей цели. Твоя наставница – самая мудрая и могущественная из всех Хранителей Чертога.

Джастис тоже так говорил. Уилл вспомнил, как Старейшина смотрела на него, когда он только прибыл в Чертог – будто заглянула в самое сердце, и решил приложить все силы, чтобы не подвести её.

– Может, посоветуете что-то? – спросил Уилл.

– Не опаздывай, – сказала Беатрис.

В тот момент их резко окликнул хмурый наставник, и все трое послушников поспешили вернуться к занятиям.

* * *

– Обучать кого-то магии… Такого здесь прежде никто не делал, – взгляд Старейшины был серьёзным. – Ни Хранители, ни те, кто жил в Чертоге до того, как пал последний из древних городов, и магия ушла из этого мира.

Уилл пришёл в зал Древа-Камня. Мёртвые ветви походили на трещины, вызывая невольную дрожь. Старейшина, белоснежная фигура на чёрном фоне, держала свечу в руке.

– Хранители владеют магией.

Тогда, на болоте, отряд под командованием Леды отогнал Оставшихся невидимым щитом. Уилл хорошо помнил, как сбежали чёрные псы, как в страхе отступили тёмные всадники.

Но Старейшина покачала головой.

– Хранители используют реликвии старого мира. У нас нет собственной магии.

– Но я видел, как они сотворили свет! На болоте. Сияющий щит отогнал Оставшихся… – Блеск был ярким, яростным и, казалось, окутывал и защищал рыцарей ордена, отталкивая преследовавших Уилла существ.

– Патрулируя местность за вратами, Хранители держат при себе камнестражи, – ответила Старейшина. – По сути это осколки внешней стены Чертога, которая обладает собственной силой и защищает нас от захватчиков.

– Камнестражи?

Юноша подумал о странном невидимом барьере, окружавшем Чертог и скрывавшем его от внешнего мира. Мог ли строй из двенадцати Хранителей, у каждого из которых был при себе камень из стены, создать щит?

– Энергия камнестражей становится слабее по мерее удаления от Чертога, но они обладают некоторой силой до самых берегов Ли. – Свет прогнал Оставшихся и собачью стаю за реку… – Вся магия Хранителей исходит из подобных реликвий. Мы используем то, что осталось от старого мира, хотя таких предметов немного, и нельзя создать новые или починить разрушенные или утерянные. Эти знания ныне утрачены, – Старейшина с грустью улыбнулась, глядя на мёртвые ветви Древа, а потом посмотрела на собеседника. – Но твоя сила – иная… Она – часть тебя, заключена в твоей крови.

Последние слова вызвали в Уилле острую болезненную тревогу, но одновременно укрепили его решимость, а вместе с тем и печаль от собственной неудачи.

А ведь он видел магию и прежде. И она исходила не от реликвии – это была чистая энергия, призванная сиянием опасных синих глаз.

– Джеймс владеет магией, – сказал Уилл, и Старейшина замерла.

– Ты прав. Но он – Перерождённый и обладает этими знаниями изначально. Либо же Саймон сидел с ним над древними книгами, как мы с тобой теперь, и обсуждал слухи и мифы, не понимая даже, что обучает существо намного более могущественное, чем он сам. Полагаясь на удачу, рискуя выпустить в мир нечто смертельно опасное… – она одарила Уилла долгим тяжёлым взглядом. – Ни один Хранитель не стал бы обучать Перерождённого.

– Почему? – спросил юноша.

– Из опасения, что тот воспользуется силой во зло, а не во благо, – ответила Старейшина. – Из страха, что он станет чем-то таким, что нельзя будет ни остановить, ни взять под контроль.

При мысли о том, что Саймон обучал Джеймса, что-то внутри сжалось. А теперь сам Уилл словно следовал по его стопам, только с опозданием на годы, но очень хотел наверстать упущенное время, несмотря на то, что мысль о прекрасном золотоволосом Перерождённом вызывала тревогу, смешанную с восхищением.

– Книги в наших библиотеках рассыпа́лись, переписывались и снова приходили в негодность. Не осталось больше ничего на древнем языке, что ты мог бы прочитать. Есть лишь отрывки на арабском, древнегреческом и старофранцузском. – Старейшина жестом пригласила ученика следовать за ней в другой конец комнаты к каменному столу с двумя стульями. – Вместе мы пройдём этими древними тропами, на которые вот уже много веков никто не ступал. Сегодня мы начинаем путешествие. Когда-то это место было полно магии, так пусть отсюда она и возродится.

Уилл посмотрел на мёртвое Древо – такое большое, что его ветви, протянувшиеся над головой, казались чёрными трещинами, рассекавшими сами небеса. Оно словно было молчаливым свидетелем всего того, что было не по силам юноше – осколком мёртвого мира, который он не мог вернуть к жизни. Уилл прикоснулся к камню и не ощутил даже искры – ни в Древе, ни в себе самом.