Мокрый мир - Дмитрий Костюкевич

Мама называла себя рандэрэ. Другие звали ее женщина-дьявол. Она варила настой из водорослей, выпивала перед сном и сосредотачивалась на одной-единственной мысли. Отождествляла себя с животным, которым хотела стать, и оказывалась внутри, связанная серебряной нитью со своим физическим телом.

Однажды мама не проснулась. Умерла во сне, сказал отец. Но Лита знала, что мама не спала и умерла далеко-далеко от старой, провонявшей рыбой лачуги. Ее серебряная нить оборвалась… Кем она была в последние минуты своей жизни? Рысью? Дельфином?

А может, она просто не сумела или… не захотела вернуться?

Георг Нэй знал про волчьи кораллы, но про маму Лита ему не рассказывала. Ее мама была оборотнем – этим не спешишь поделиться с мужчиной.

* * *

Вибрации прекратились, но обеденный зал по-прежнему был наполнен чьим-то таинственным присутствием.

Лита чувствовала: к ней подбирается Нечто.

Она отодвинула стул и встала из-за стола. Просыпала на пол кедровые орехи.

Страх подсказал, куда смотреть, но не подготовил к увиденному.

Из стены что-то выползло. Подобной мерзости Лита не видела прежде в своей жизни. А ведь после того, как в ее теле побывал мертвый колдун, повидала она немало. Мертвецов любой степени разложения и отвратительности. Уродливого и безумного Рыбака. Алые извивающиеся жгуты, паразитирующие в собачьем теле.

Нечто приближалось. Вытянутое белое тело, сокращающиеся мышцы. Гигантская пиявка, покрытая водянистой слизью. На голове слизня шевелились две пары щупалец, короткие нижние и длинные верхние, а между ними…

У исполинского слизня было человеческое лицо. Лицо юноши, продавившее изнутри тонкую бороздчатую кожу.

Зрелище было невообразимым. Исполинский слизень будто проломил скорлупу реальности и выполз из сумеречного мира. В могильной тишине подземелья слышался хлюпающий звук кошмарного движения и свистящее дыхание Литы.

«Во имя всех жабродышащих, что это такое?»

С широко раскрытым ртом она сделала шаг назад, и слабый звук треснувшей под ногой скорлупки показался оглушительным. Лита вскрикнула.

Ползущий ужас приближался, оставляя серебрящийся след. От твари разило илом, разложением, смертью.

Хлюпающий звук и вид осклизлого тела сводил с ума… Голова Литы превратилась в пирог с выеденной серединой.

Это лицо… это кошмарное лицо…

«Мертвые… пришедшие с той стороны… они…»

– Назад! – закричала Лита. – Вы должны меня бояться! На той стороне меня боятся!

– Они не добрались до той стороны, – сказал голос, и Лита подпрыгнула с остановившимся сердцем.

Сперва ей показалось, что к ней обратился слизень. Потом она увидела рыжеволосую девушку в брючном костюме.

– Они застряли, – сказала рыжеволосая. – А теперь пошли, пока он не пригласил тебя на свидание.

Она схватила опешившую Литу за руку и потянула к двери. Девушки обошли слизняка, который замер и стал неуклюже разворачиваться, переступили через блестящую полосу шириной в пол-ярда и оказались в коридоре. Клейкая гадость подсыхала, истончаясь до незаметной пленки.

Лита обернулась. Кровь болезненно стучала в висках. Перед глазами мелькали белые пятна. Гигантский слизняк исчез. Лита тряхнула головой.

Осталась рыжеволосая девушка, которая тащила ее вверх по лестнице. Лита не сопротивлялась.

* * *

Лита с чувством выругалась.

«Тебя искала женщина. Из Оазиса, – сказал Билли. – Очень красивая и рыжая».

«Так вот кто меня искал».

Они сидели на полу комнаты с балконами. Рыжеволосая разглядывала Литу, что-то обдумывая.

– Значит, ты плавала с Нэем в Северные воды. – Это не было вопросом. – И нашла могилу Джорди Каллена.

– Ага, – сказала Лита, тоже изучая странную гостью. – Он сам мне ее показал.

– Здорово!

– Что именно?

– То, что мы общаемся. Давно этого ждала.

Лита нахмурилась.

– А можно узнать зачем?

– Чтобы написать книгу о твоих приключениях. Твоих и Нэя, разумеется.

– Книгу?

– Я Джон Бабс, – сказала рыжеволосая. – То есть это мой псевдоним.

– Да ладно! – Лита раскатисто засмеялась.

Рыжеволосая поморщилась:

– Разумеется, это между нами.

– Мне тебя звать Джон? Или Бабс?

– Джиа Бабби, – представилась молодая литераторша.

– Я читала один твой роман, – сказала Лита после паузы, – про кракена. Книгу привез Билли. Он мой сосед…

Она замолчала, не зная, зачем начала объяснять про Коффина. Спросила:

– Как ты сюда попала?

Джиа хихикнула.

– А я никуда и не уходила. То есть пришла раньше тебя. И приглядывала за тобой. Увидела, как ты садишься в экипаж Банти, и раскусила ее ревнивые мыслишки.

Лита внимательнее присмотрелась к лицу девушки.

– Ты-ы… Не может быть! Куда ты исчезла? Где ты пряталась?

– Я не пряталась. – Джиа улыбнулась. – Ну, почти.

– Это как?

– Меня прятали. То есть… А тебе идет форма! Я в хорошем смысле.

– Но…

– Сначала хочу послушать о вашем путешествии в чужедальние земли! – совсем по-детски выпалила Джиа. Даже пристукнула ладошками по коленкам.

– Ну и словечки! Чужедальние! Я будто книжку читаю. То есть слушаю.

– Хм, – сказала литераторша.

Лита помрачнела.

– Там, в зале… Что это было?

– Одна из форм жизни без света. Не-жизни без света, если точнее. Мертвые-ползающие-как-черви – так я их называю. И собираюсь…

– Написать о них книгу, – закончила за нее Лита.

Литераторша надула губки. Но в глазах плясали чертики.

– Эта личинка… У нее было лицо.

Джиа кивнула.

– Не только лицо. Но и своя история. Очень давно они были людьми.

– Они?

– Ну да. Ты видела лишь одного. Но наверняка слышала других.

Лита была вынуждена согласиться.

– И кто они теперь? – спросила она.

– Духи. Призраки.

– Ты сказала, очень давно…

– Ага. Еще до Потопа. Ну, если им верить…

– Верить? Ты что, с ними…

Джиа улыбнулась приоткрытым ртом и похлопала по полу рядом с собой: присаживайся поближе, это будет отличная история.

Она рассказала, что общалась с духами при помощи спиритической доски и кое-что узнала. Задавала вопросы и записывала ответы: духи двигали камешки, составляя слова из букв, выбирая «да» или «нет». Они поведали, что когда-то работали в этих подвалах (тогда над ними не было Северной башни, была другая, которая потом упала). Это были целые лабиринты ходов, связанных с какой-то фабрикой богатого промышленника. Духов, то есть тогда обычных мальчиков, держали на цепи…