Чума Атлантиды - А. Дж. Риддл

– Зачем они сбросили мины?

– Дориан Слоун направляется сюда, ведя главный флот Иммари на север. Они собираются вторгнуться в Европу. Как я понимаю, британцы заминировали пролив, чтобы отрезать флот от Средиземного моря.

– Насколько далеко Слоун?

– Главный флот еще в нескольких днях пути. Я только что читал доклад, где говорится, что Слоун совершил вылет вдоль побережья и возглавляет флотилию, идущую в авангарде. У него явно что-то на уме. Он может прибыть прямо сегодня ночью.

Дэвид кивнул. Слоун. Здесь. Захват Сеуты до его прибытия может спасти куда больше жизней, чем предполагал Дэвид, – если удастся убить или захватить Слоуна. И он только что видел средство для осуществления этой задачи.

– Что это за орудия?

– Рельсотроны, – сообщил Камау.

– Не может быть!

– Это секретная программа разработки вооружений «Иммари Рисеч».

Дэвид знал, что армия США экспериментировала с технологией рельсового разгона масс, но до активного применения рельсотронов дело пока не дошло. Главная проблема заключается в энергии. Рельсотроны потребляют уйму электричества, чтобы разогнать снаряд до сверхзвуковой скорости – свыше шести тысяч двухсот километров в час.

– А где они берут энергию?

– У них специальная солнечная электроподстанция, несколько комплексов зеркал неподалеку от гавани.

– Дальнобойность?

– Не в курсе. Знаю лишь, что во время вторжения в Южную Испанию они вели огонь по целям в Марбелье и даже Малаге – на удалении свыше сотни километров.

Невероятно. Орудия в Сеуте вполне способны уничтожить любой приближающийся флот, а то и всю армию Иммари в Южной Испании. Нельзя ли пустить их в ход…

Камау будто прочел его мысли.

– Даже если мы захватим башню командного пункта, направить орудия внутрь базы невозможно.

Дэвид кивнул.

– А что это за всадники?

– Пережившие чуму. Берберы. С крахом цивилизации они вернулись к своим исконным корням. В остальном наши разведданные о них крайне скудны.

– Сколько их там?

– Неизвестно.

В голове у Дэвида начал мало-помалу складываться план.

– А Рукин? Что он собой представляет?

– Жесток. Компетентен.

– Грешки?

– Только курение… и женщины.

Дэвид снял свой армейский китель Иммари. При упоминании о женщинах ему сразу вспомнилась девушка, приходившая к нему в комнату. И тотчас же перед мысленным взором вспыхнул вытеснивший ее образ Кейт. Он попытался отогнать его, но должен был знать… Это было рискованно, однако Дэвид решился задать вопрос, вертевшийся на языке с самого прибытия в Сеуту.

– Ты не видел рапортов о женщине по имени Кейт Уорнер?

– Не меньше тысячи. Она самая разыскиваемая особа на свете.

Страх тряхнул Дэвида как удар тока. Этого он не ожидал.

– Кто ее разыскивает?

– Все. Иммари, Альянс Орхидеи…

– Предполагаемое местонахождение?

– Иммари оно неизвестно. Во всяком случае, нас не уведомили.

Дэвид кивнул. Быть может, Кейт еще жива. Он надеялся, что она скрывается где-нибудь далеко, вне досягаемости Иммари. О том, чтобы ее разыскать, нечего было и думать, даже если он отправится на поиски прямо сейчас. А ведь его еще ждет работа здесь.

– Ладно, раздобудь мне какую-нибудь штатскую одежонку. И лучшего коня, какого сумеешь.

Чумная баржа «Предначертание»

Средиземное море

– Все чисто. Можете приступать, – капитан повернулся к двум подчиненным. – И проверьте, нет ли у доктора Чанга и доктор Януса трупов, от которых пора избавиться.

Старший из двоих кивнул, и оба удалились с мостика.

На нижней палубе они принялись натягивать костюмы, которые каждый раз надевали.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что мы делаем? – спросил младший.

– Стараюсь не думать.

– По-твоему, это нехорошо?

Старший лишь молча поднял на него глаза.

– Они же люди, только больные.

– Правда? Ты ученый? Я – нет. Уборщикам платят не за то, чтобы думали.

– Да, но…

– Не надо. Не кумекай по этому поводу. Ты спас там мою задницу. Моя жизнь в твоих руках. Ежели перекумекаешь чего не то, нам обоим кранты. И, что главное, кранты мне. Если отморозки с верхней палубы нас и не грохнут, то чокнутые из командного центра уж наверняка. У нас тут только один шанс – делать свою работу. Так что заткнись и одевайся.

Младший отвел взгляд, потом снова принялся затягивать ремни, время от времени поглядывая на старшего.

– Что ты делал до чумы?

– Ничего, – ответил старший.

– Безработный? Я тоже. Как почти все мои ровесники в Испании. Едва-едва получил работу подменного учителя…

– Я сидел.

Молодой человек помолчал, потом полюбопытствовал:

– За что?

– Я был в тюряге, где не спрашивают, за что тебя упекли. И не заводят друзей. Совсем как тут… Слушай, пацан, я тебе растолкую совсем по-простому: миру хана. Непонятно только, кто выживет. Остались две группы: те, что с огнеметами, и те, кого поджаривают. Ты сейчас держишь огнемет. Так что заткнись и радуйся. И не заводи друзей. Почем знать, кого тебе придется еще спалить на этом свете…

Дверь открылась, и в комнатушку вошел ученый, прозванный командой доктором Дулиттлом, хотя настоящая его фамилия была Янус. С застывшим, как маска, лицом, он даже не удостоил присутствующих взглядом. Двое лаборантов втолкнули каталки с мешками для трупов и так же быстро удалились.

– Это все? – спросил старший.

– Пока что, – коротко проронил доктор, ни к кому в частности не обращаясь. Повернулся, чтобы ретироваться, но едва он хотел переступить порог, как младший поинтересовался:

– Есть какой-нибудь прогресс?

Мгновение помешкав, доктор Янус бросил:

– Это зависит… от того, что вкладывать в понятие «прогресс», – и вышел.

Младший повернулся к старшему.

– Как ты думаешь…

– Клянусь, еще раз скажешь «думаешь», и я спалю тебя самолично. Пошли.

Надев шлемы, они вскарабкались по лестнице и открыли двери в трюм с деградирующими и выжившими, которые отказались принести присягу. И через считаные секунды в море начали падать трупы.

Сортировочный лагерь Иммари