Гоголь. Мертвая душа - Петр Волконский

– Куда? – осведомился Багрицкий. – И как это будет воспринято городничим? Он сочтет это невежливым поступком, а может, и оскорблением. Думаешь, после этого нас долго будут терпеть в городе?

– Эта похоронная атмосфера действует мне на нервы.

– Мне тоже. Но придется потерпеть. Хотя бы ради бедняжки. Она умерла ради того, чтобы мы напали на след. И теперь у нас есть зацепка.

Беседа проходила в комнате Гоголя, куда слуги принесли разных холодных закусок и солений. Про хлеб они забыли, а идти искать не хотелось.

– Зацепка! – повторил Гоголь с мрачной иронией. – Недалеко же мы продвинулись за неделю с лишним. Кто этот уездный чародей, воскрешающий мертвых? Как до него добраться? Сам знаешь, Алексей, правды от здешней публики не добьешься.

– Сердце мне подсказывает, что скоро мы все выясним, Николай, – сказал Багрицкий. – Это как в разведке. Часы идут, ты изнываешь от бездействия и готов выкинуть черт знает что, лишь бы нарушить проклятую неопределённость. Но вот ты себя переломил и продолжаешь сидеть в засаде, и вдруг госпожа Удача улыбается тебе благосклонно.

– Да ты поэт, Алексей! – воскликнул Гоголь, приятно удивленный красноречием товарища.

– Нашим драгунским полком командовал в Польше сам Денис Давыдов, – похвастался Багрицкий. Вот на кого я равняюсь. Прочитать тебе что-нибудь?

Отказаться было невозможно. Но стук в дверь избавил Гоголя от необходимости слушать стихотворения товарища. Явился Виктор, осунувшийся, повзрослевший, с синими кругами вокруг глаз.

– Я пришел сообщить вам нечто крайне важное, господа, – произнес он, не пожелав занять придвинутый ему стул. – Когда моя милая сестра была... была... – он сглотнул, пропустив окончание, и товарищи не стали просить его уточнять, что он имел в виду, – я слышал, как вы расспрашивали всех про мертвые души, – продолжал Виктор. – Они вас по-прежнему интересуют?

– Еще как! – подтвердил Багрицкий, оседлавший стул таким образом, как если бы немедленно собрался скакать куда-то верхом. – Не испытывайте наше терпение, юноша!

– Я скажу вам, – пообещал Виктор. – Но за это вы должны пообещать мне одну вещь, господа.

– Какую? – воскликнули они одновременно.

– Я прошу вас покинуть наш дом. Батюшка и матушка сами стесняются просить вас об этом, но... Не сочтите мою просьбу за проявление непочтительности. Я волнуюсь о родителях своих. Кто теперь сделает это, как не я? – Виктор поднял свои измучанные, но по- прежнему ясные глаза на слушающих его мужчин. – Матушку разбирают рыдания всякий раз, когда она слышит или видит вас, господа. Материнское сердце! Она внушила себе, что смерть Элеоноры как-то связана с вашим приездом, и переубедить ее невозможно.

– Мы понимаем, – поспешно произнес Гоголь, нервно ломавший пальцы на протяжении всей этой тирады.

– И мы уедем, Виктор, – пообещал Багрицкий. – Слово офи... дворянина.

Юноша горько усмехнулся.

– Я с самого начала распознал в вас военного кавалериста, – признался он. – Когда вы входите в помещение, то делаете так... – он придержал воображаемый эфес. – И ноги переставляете своеобразным образом, Алексей Иванович. Вот так... – Виктор прошелся еще немного. – Это чтобы шпорами не цепляться, да?

– Совершенно верно, мой мальчик, кивнул Багрицкий. – Вашей наблюдательности можно только позавидовать. – Так что там насчет мертвых душ? Мы ведь условились, не так ли?

Прежде чем ответить, Виктор перевел взгляд на Гоголя.

– Признайтесь, вы ведь расспрашивали об этом мою сестру?

– Было дело, – согласился он со вздохом. – Но она ничего мне не открыла. Сказала, что боится. И я не. стал настаивать, как вы понимаете.

Вынужденный прибегнуть к обману, он почувствовал, что краснеет.

– Понимаю, – сказал юноша. – Элеонора не зря боялась. Этот человек, он настоящий колдун. Его магическая сила настолько велика, что он способен поднимать мертвых из могил.

– Кто он? – не выдержал Багрицкий. – Назовите его имя. Где его найти?

Виктор молчал, кусая пальцы. Было очевидно, что в нем идет трудная внутренняя борьба.

– Говорите же, юноша! – поторопил его Гоголь.

Виктор покачал головой, глядя в пол.

– Не сегодня, – тихо пробормотал он. – После похорон. Вы дадите мне знать, где остановились, и я пришлю вам записку с фамилией. Больше ничего. Вам придется довольствоваться этим, господа.

Он поднял взгляд, и стало ясно, что переубеждать его бесполезно.

– Слово чести? – требовательно спросил Багрицкий.

– Слово чести! – Торжественно произнес Виктор.

В дверь постучали. Это был красавец Баскаков, глаза которого неприятно косили.

– Виктор? – удивился он. – Что ты здесь делаешь?

– Зашел попрощаться с господами, – ответил юноша. – Они уезжают.

– Вот как? Жаль, жаль! – Произнося эти слова, управляющий делами не мог скрыть своего удовлетворения услышанной новостью. – Но какое совпадение! Виктор Степанович как раз прислал меня, чтобы предложить вам в пользование одну из своих бричек, с кучером. Он, хоть и убит горем, не забыл о вас, господа. И подумал, что вам, наверное, стало неуютно в доме, превращенном волею судьбы в юдоль скорби. Кстати, Надежда Константиновна велела передать, чтобы вы не утруждали себя присутствием на похоронах. Приглашены только самые близкие. Так что...

Баскаков развел руками. Когда он и Черногуб младший удалились, Багрицкий посмотрел на Гоголя и сказал:

– Вот ведь как нас выпроваживают. Такое впечатление, что мы мешаем.

– Я не в обиде, Алексей. Мы здесь совсем чужие.

– Я понимаю. И все же меня не покидает ощущение, что от нас хотят избавиться как можно быстрее. Будто готовятся к чему-то.

– К похоронам они готовятся, Алексей! – напомнил Гоголь.

– Ну да, ну да...

Это было сказано таким тоном, что можно было не сомневаться: Багрицкий остался при своем мнении. Гоголь не стал его переубеждать, поглощенный своими невеселыми мыслями. Он чувствовал свою ответственность за гибель дочери Черногубов и жаждал отмщения. Он не сомневался, что убийца был подослан тем самым повелителем мертвых душ, который знал способы проникать в замыслы других людей и предотвращать их.

Собрав вещи и передав их слугам, товарищи спустились во двор. Мадемуазель выглянула, чтобы украдкой помахать Багрицкому платочком, и скрылась. Хозяева дома не вышли попрощаться с гостями, а лишь проводили взглядами из-за штор. Зато перед крыльцом стояла обещанная бричка с парой сытых лошадей. Пока возница и слуги занимались укладкой багажа, Гоголь и Багрицкий проследили за прибытием экипажа, из которого