Мехасфера: Ковчег - Андрей Умин

представлял, что она медленно, как в кино, обрушивает на несчастных солдатиков свои когтистые лапы. Этот ребенок, конечно, жил только в воображении одного израненного солдата, брошенного умирать в лесу после упомянутой сцены, и даже дикси просто перешагнули через него, чтобы он дольше мучился.

Первые воспоминания жизни морпеха смешались с последними. Кажется, еще совсем недавно он маленьким мальчиком играл в солдатики, а теперь умирал мужчиной. Разорванный на части, он валялся в грязи, и благодаря последним пульсациям сознания наблюдал, как за лес уползает единственный оставшийся вездеход и тонут в гуще деревьев несколько лошадей. Когда знакомые фигуры скрылись из вида, в его поле зрения еще долго оставались кривые и гнойные туловища мутантов, переступающих с одной конечности на другую, то наклоняющиеся к земле, то распрямляющиеся, словно вместо тел у них были мешки с камнями, которые приходилось как-то уравновешивать мышцами ног. Потом пустота. Но чья-то жизнь тем временем продолжалась.

Как крысы от огня, прятались во все щели рад-насекомые. Опасные твари боялись резких звуков и вспышек огня, шарахались от гигантских берлогов. В иной ситуации крупные кровососущие тараканы и комары размером с кулак представляли бы значительную опасность для бегущих людей, но пока тех преследовал враг страшнее, насекомые предпочитали не лезть.

Солнце в конце октября садилось довольно рано, в пять часов вечера, и недостатка в темноте не наблюдалось. Все любители ночи спокойно ждали ее скорого наступления. Все, кроме северного сияния. Оно пыталось явиться раньше и, страдая от нетерпения так же, как небо страдало от кроваво-пунцовых ран, рисуемых Авророй на всей его поверхности, пришло вечером. Усталое солнце еще не успело полностью скрыться от зрелища адской погони, как над головами людей и мутантов забагровел парусящийся на ветру вымпел. Даже инки никогда прежде не видели северного сияния в светлое время суток. Но их дом был уже далеко, и теперь густой лес постепенно редел, уступал место самым грязным и задымленным районам Великой пустоши, в центре которой пыхтели черными выбросами заводы, стучали, как сотни сердец одного космического создания, одной задыхающейся планеты.

Деревьев стало меньше, и под ногами уже не путались коварно торчащие корни. Оставшиеся в живых члены отряда — семь краснокожих и семь солдат — выходили пролеском из тайги, надеясь, что вместе с ней закончатся все их кошмары. Они преодолели больше двухсот километров через чащу леса, рожденного скорее чьим-то безумным воображением, нежели существовавшего наяву. После трех суток безостановочного бегства уже никто не мог отличить правду от вымысла.

Один покореженный вездеход тащил на себе оставшихся без брони морпехов и еще два закованных в экзоскелеты солдата шли рядом. Альфа и Чарли сохранили полное обмундирование, но подспудно догадывались, что скоро настанет и их черед принести жертву мутантам. Из лошадей выжила лишь половина. Одно животное разорвал на части берлог, второе сломало ноги о корягу при бегстве из того жуткого окружения, а третье просто упало без сил в сотне метров от края леса. Его сердце остановилось раньше, чем голова коснулась земли.

Отряд вышел к серому озеру возле какого-то богом забытого городка. По леденящему кровь совпадению на старом железном знаке алело «Медвежьегорск». Территория чертовых медведей, если верить старой терминологии. Но от него осталось только название да завод у самого берега. Никаких зданий, жителей и даже рейдеров не наблюдалось, одни лишь выжженные фундаменты. Может, местность давно опустела, а может, здесь жили рейдеры, но разбежались при первых звуках стрельбы и теперь наблюдали за странными солдатами с расстояния. Отряд по-прежнему отбивался от идущих по его следу мутантов, и если у людей, лишенных отдыха и пропитания, силы быстро заканчивались, то у дикси с каждым новым экзоскелетом они только множились. Морпехи еле сидели на вездеходе, а инки с трудом передвигали ноги. Губы у всех побелели, а суставы припухли от нагрузки. Лишь с появлением озера к людям вернулся лучик надежды, пугливо летающий по черным дебрям загнанных душ, как средоточие жизни, как единственный шанс на спасение. Его было очень легко спугнуть, поэтому даже грезили люди робко и осторожно. Последние три дня заставили убедиться, что не может все хорошо закончиться, просто не может.

Самой воды никто не видел, но все понимали, что она должна быть, ведь после прибрежного завода пейзаж превращался в ровный слой мусора без единого деревца или покосившегося строения. Только вот типичного водного блеска нигде не наблюдалось. Чуть приглядевшись, инки заметили, как распластавшийся на километры слой пластиковых отходов мерно покачивался на волнах. Чем сильнее из-за спин людей дул северный ветер, тем сильнее вздымался и оседал пестрый узор отходов — так шевелится брюшко животного, когда оно дышит.

— Вода! Под мусором вода! — возрадовался Эхо.

— Не пить ее! — рявкнул Альфа. — Она заражена так же, как все ручьи в лесу.

Один за другим люди валились на землю между шипящим заводом и берегом, не в силах даже ползти. Инки не дожидались, пока лошади остановятся и просто спрыгивали с них на траву. Сами животные были на последнем издыхании, и стоило замедлить ход, как они падали замертво. На ногах остались только закованные в броню Альфа и Чарли. Они же больше всех отстреливались от орд нападавших.

Без дождя лазеры возвращали себе звание самого смертоносного оружия Пустоши, только вот зарядов осталось совсем немного.

— У меня десять процентов аккумулятора, — сообщил полковник, увидев мерцание индикатора возле прицела.

— У меня пять! — озлобился Чарли.

Майор лихорадочно отстреливался от взбесивших его мутантов, которые вываливались из леса рядами, как космические захватчики в аркадной игре тысячелетней давности. Ему открылась самая высокая сложность, доселе никому неизвестная, — ряды тварей появляются бесконечно, а заряд лазера постепенно садится, к тому же у тебя всего одна жизнь.

— С севера идет вторая волна, — доложил Куско.

— С юго-востока тоже, — принес печальную новость Хан.

Основные силы врага наседали с востока и остался только один путь отхода — по озеру на юг. В обратную сторону от «Ковчега».

— Эхо, свяжись с Кораблем, вдруг он сейчас в зоне радиоперехвата, — командовал Альфа. — Дельта, хватай всех и бегом стройте плот, пока мы с Чарли держим этих тварей.

Дельта кивнул. Вместе с тремя оставшимися солдатами он рванул в открытые ворота завода. Судя по разбросанному вокруг пластику, его губительный конвейер производил тару. В озере плавали бутылки разного размера — от маленьких до самых больших, и наблюдавшая за происходящим Лима поняла, что задумал полковник. Она бросилась к мертвой лошади и попыталась вытащить из-под нее поклажу. У девушки, конечно, ничего не вышло.

— Что ты делаешь? — спросил Куско.