Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

class="p1">— Чем же ты докажешь, что этот грязный человек — в самом деле Чепаев?

— А вы что же, и портрета его в газете не видели? Как он боком сидит, с папахой на голове? Вы гляньте, одно лицо — с усами, худой, френч на нем. Чепаев это, не сомневайтесь!

— Видишь ли, милый Яшка Курнаков, сильно ты ему внешний вид подпортил. Да они все на одно лицо — и Чепаев, и Буденный, и Фрунзе. Ты видел сотника Мамаева там, наверху? Он тоже похож на Чепаева, мы же его за это не арестовываем.

— Я его из штаба умыкнул, ваше высоко… превосходительство! Я там всех знаю, я сегодня на митинге был — нету там больше похожих, этот один! Не мог я ошибиться!

— Охотно верю и надеюсь, что ты не ошибаешься. Но проверить тебя мы сможем только в Лбищенске. Нам нужен человек, который сможет подтвердить твои слова, понимаешь?

— Как не понять, понимаю. Деньги зажилить хотите. Сами, небось, пристрелите меня здесь, а этого увезете и денежки прикарманите.

Белоножкин ударил дерзкого юнца по губам, вроде несильно, но тут же брызнула кровь.

— Грубо, Яшка Курнаков, — покачал головой Бородин. — Я офицер, кадровый военный…

— А кадровым военным будто деньги не нужны, — перебил полковника Яшка. — Ну, стреляй, стреляй, благородие, что я, не понимаю: у вас кость белая, кровь голубая, вам нужнее. Что вы, что красные — все твари жадные! Ох…

На этот раз подхорунжий приложил разболтавшегося красноармейца посильнее.

— Значит, ты упорствуешь в том, что этот обгадившийся комиссарик — настоящий Чепаев? — спросил Бородин. — Ладно. Ваше слово, товарищ… как вас там?

— Я… я связист. Я не комиссар!

— А откуда такой богатый френч?

— Не знаю! Мне подбросили! Я офицер!

— Вот как! — обрадовался полковник. — Очень хорошо! Значит, вы офицер Красной Армии? Постойте, разве у красных есть офицеры?

— Я поручик! Я Георгиевский кавалер!

— Чепаев тоже Георгиевский кавалер, как я слышал, — усмехнулся Бородин. — Унтер-офицером вернулся с фронта. Выходит, Яшка Курнаков правду говорит?

— Кто говорит правду? Он?! — поручик и Георгиевский кавалер плюнул в Яшку Курнакова. — Это бандит Перетрусов!

— Я?! Дяденьки, вы что, вы на меня посмотрите, какой из меня бандит?! Я винтовку-то правильно держать не умею, — начал оправдываться Яшка.

— Он бандит! Я точно знаю!

— Откуда? — поинтересовался Бородин.

— Э… Я его видел.

— Где? В штабе? — удивился полковник. — Подхорунжий, эти двое слишком юлят. Сдается мне, они действительно знают больше, чем говорят. Который час?

— Половина двенадцатого, ваше превосходительство.

— Черт, обидно, опаздываем. Послушайте, товарищи, у нас крайне щекотливая ситуация — мы опаздываем на штурм вашей, с позволения сказать, цитадели. Если вам больше нечего сказать, мы попрощаемся, потому что брать вас с собой нет ни желания, ни возможности. Подхорунжий!

Белоножкин вынул нож.

— Нет! — заорал Георгиевский кавалер. — Я Ночков, начальник штаба.

— Начальник штаба? — удивился полковник. — А ты, Яшка Курнаков, не промах. Но все равно ошибся.

— Он не ошибся, — сказал начальник штаба. — Это никакой не Курнаков, это Перетрусов.

Подхорунжий показал на часы, но полковник поднял руку:

— Подождите, тут становится интересно. Продолжайте, Ночков. Вы хотите сказать, что этот молодой человек — кровавый душегуб Перетрусов, который не жалеет ни женщин, ни детей, ни стариков?

— Да, черт вас побери, именно это я и хочу сказать!

— Но откуда вы его знаете?

— А я на него работал, — улыбнулся Перетрусов. — Или ваше превосходительство думает, мои люди в степи на вас случайно наткнулись? Нет, это товарищ Ночков сказал, где вас ждать.

— Заткнись, идиот, — скорчился Ночков.

— Нет, почему, пусть говорит, — полковник с интересом разглядывал обоих, будто получал удовольствие от этой некрасивой сцены. — Возможно, если вы скажете что-нибудь интересное, я дам вам шанс.

— Пожалел волк кобылу, — хмыкнул Перетрусов и снова получил удар.

Полковник кивнул подхорунжему и спросил у Ночкова:

— Ночков, откуда вы знали о передвижении нашего отряда?

— Авиаразведка доложила, — сказал Ночков. Перетрусов на это ответил булькающим смехом, переходящим в кашель.

— Что-то мне подсказывает, что ваш друг с этим не согласен, товарищ Ночков. Перетрусов, как дело было?

— Он еще неделю назад сказал: мол, ждите, пойдет отряд казаков. Велел немного их пощипать и отправить ему сообщение, где и когда они прошли.

— Ваше превосходительство, время! — сказал Белоножкин.

— Отставить, подхорунжий! Вы что, не понимаете — в штабе Чепаева известно о походе!

— Тогда почему здесь все еще нет красных? — задал резонный вопрос Белоножкин.

— Потому что через три часа мы сами к ним придем, — терпеливо объяснил полковник. — Зачем тратить ресурсы и ввязываться в бой в незнакомой местности, когда можно отлично подготовиться и победить на своей территории?

— Но у нас приказ, — напомнил подхорунжий.

— Идите вы с этим приказом знаете куда?! — вспылил полковник. — У нас больше тысячи человек, и вы хотите, чтобы они положили головы только из-за амбиций нашего Верховного Правителя? Видите ли, взбрело ему в голову отомстить Чепаеву и отобрать кулончик, которым Александр Македонский игрался. Отставить, этим походом я командую, и я решаю, начинать операцию или нет! Теперь вы, — Бородин повернулся к Ночкову. — Быстро и четко — кто и как передает информацию красным!

Ночков испуганно смотрел на полковника, и у него на лице было написано — одних кальсон маловато.

В наступившей тишине негромко похрюкивал Перетрусов.

— Что такое? — спросил Бородин. — Я что-то смешное сказал?

Перетрусов заржал уже в голос, и от его радостного и веселого смеха стало не по себе даже непробиваемому Белоножкину. Из глаз у бандита потекли слезы.

— Ну, Ночков, ну, жук! — смеялся Перетрусов. — Смотри, какой жути на офицеров нагнал! Признавайся, кто красный шпион, не то я со смеху лопну.

— Заткните его, — попросил Ночков. — Заткните или я за себя не отвечаю.

— Заткните меня, ха-ха-ха! Белоножкин, врежь мне как следует, а то умру со смеху!

Белоножкин ударил, чем вызвал новый приступ смеха. Далее последовала серия ударов, от которых из груди бандита вырывались смешные хлюпающие звуки, и Перетрусов смеялся еще громче, а потом начал икать.

— Пи… ик!.. ить дайте… ик! ха-ха!

— В чем дело?! — заорал полковник. — Заткнись или я…

— Ха-ха-ха!

Полковник подошел к столу с инструментами, взял клещи поудобнее, примерился к Перетрусову и одним точным движением откусил полмизинца на правой руке. Бандит взвыл, издевательский смех оборвался сам собой. Рукав гимнастерки тотчас намок от крови.

— Ох, ваше превосходительство, спасибо, что не указательный, — прокряхтел Богдан. — Как же я тебя потом пристрелю…

— Оптимист? Это хорошо. С оптимистами проще работать, — похвалил Бородин. — Ну-с, товарищ Ночков, чем вы меня порадуете?

— Я… Я знаю, зачем вы идете. Я сам это видел.

— Что вы видели?

— Я видел Льва. На самом деле