Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

причину. Но взрывоопасную обстановку требовалось разрядить, и Таласин лихорадочно думала, что бы такое сказать, не выдав при этом своего беспокойства.

Но, прежде чем она выдавила хоть что-то, муж стряхнул ее руку и стремительно зашагал прочь.

Аларик быстро взбежал по широкой гранитной лестнице. Врата Теней, потрескивая, срывались с кончиков его пальцев, выбивая щербины на мраморных перилах. По крайней мере, на это он еще способен.

Он понятия не имел, каков был план. Знал только, что больше никогда, никогда в жизни не хотел бы испытать ничего подобного.

И дело вовсе не в холоде, заставившем поверить, что он умирает, и не в прикосновении Таласин, влившем, точно спасение, тепло в его вены.

Потому что она не была спасением, она была обладательницей древней опасной магии, едва не уничтожившей его страну, и о чем он только думал, позволяя Таласин и ее приспешникам манипулировать самой тканью его эфирной магии, пусть даже якобы неумышленно?

Он слишком расслабился, был слишком благодушен. Подпустил ее чересчур близко. Она станет его погибелью. Свет и тень не могут существовать вместе, не уничтожая друг друга.

– Аларик!

Таласин бежала за ним, перепрыгивая через две ступеньки зараз. Он неохотно остановился и подождал. Таласин, отдуваясь, остановилась ступенью ниже.

– Послушай. – Она сглотнула.

Аларик смотрел, как крыльями бабочки бьется жилка на ее шее, и думал о том, что на этой лестнице они совсем одни.

– Что бы усиливающий контур ни сделал с твоей эфирной магией, знаю, тебя это тревожит…

– Мягко сказано.

– …но он повлиял и на мою эфирную магию тоже. Мы должны продолжать. Это наш лучший шанс остановить Пустопропасть…

– Мы – лучший шанс остановить Пустопропасть, – ответил он. – Вот почему мы не можем рисковать своими жизнями преждевременно.

– Но все же прошло. Мы оба в порядке, – возразила она. Потом заметила высеченные тенью трещины на перилах и сжала кулаки. – Ты не можешь просто так разрушать все вокруг! Кому-то теперь придется чинить…

Аларик разрывался между горьким смехом и скептическим стоном. «Она никогда не уймется, никогда». Независимо от ситуации, рано или поздно его жена неизменно выпускала когти.

Но, может, это как раз то, что ему сейчас нужно.

А нужно ему унять тревогу и разочарование, нарастающие в душе, убедиться, что его магии не причинен вред.

Потому что кто он без Врат Теней? Как он сможет вести и защищать Империю Ночи без магии?

«Ты не просто оружие, – сказала ему как-то Таласин. Он смутно помнил ее слова, тихо произнесенные при мягком свете лампы. Кажется, она обнимала его. – Ты можешь быть чем-то большим».

Он подавил дрожь, не имеющую ничего общего с недавним странным ознобом. Новые струйки магии вытекли из стискивающих перила пальцев, и мрамор раскололся, не выдержав натиска.

– И что ты собираешься с этим делать? – тихо спросил Аларик.

Глаза Таласин сузились. В знак признания – и вызова.

– Я, – заявил Севраим, – слишком пьян для этого. – И пнул озаренный луной песок. – Слишком пьян.

– Заткнись, Севраим, – хором зашипели на него Аларик с Таласин.

Они стояли в нескольких футах друг от друга, защищенные от любопытных глаз стеной кокосовых пальм. Лунное затмение закончилось, и остальные обитатели Иантаса разошлись спать. Островерхий силуэт замка усеивали квадраты темных окон.

– Лахис'ке нужно поработать над концентрацией, – заявил Аларик. – Она по-прежнему слишком легко отвлекается. Никакими усиливающими контурами этого не исправить.

– А с императора Ночи нужно сбить спесь разок-другой, – выплюнула Таласин.

– Вы оба говорите так, будто обращаетесь ко мне, но продолжаете при этом смотреть друг на друга. Это сильно сбивает с толку, – скорбно вздохнул Севраим и, шаркая, подошел к Аларику.

Миг – и ночной воздух озарила магия. Постоянно меняющееся оружие, сотканное из тени, с ошеломительной яростью врезалось в сплетенный из света щит. Ноги троих бойцов вздымали тучи белого песка.

Таласин была твердо уверена, что дела у нее пошли бы лучше, если бы она могла дать сдачи. Но ей не позволяли. Смысл был в том, чтобы удержать щит, несмотря ни на что.

Поэтому Аларик и Севраим атаковали ее поочередно, каждый раз используя разное оружие, и она ничего не могла, кроме как, зарывшись босыми ногами в песок, не давать разрушить свою единственную защиту, хотя зубы ее клацали при каждом ударе.

– Славное представление, лахис'ка! – с ухмылкой воскликнул Севраим, после того как Таласин отбила его теневой меч. – По-моему, его величество просто слишком уж мнительный.

– Тебя никто не спрашивал, – огрызнулся Аларик. – Не болтай!

И он метнул в Таласин черное копье. Она без труда укрылась за щитом, тень рассеялась, едва коснувшись золотистого барьера, но Аларик внезапно подскочил слева, сотворил второе копье и метнул его в незащищенный бок девушки.

В последний момент, крутанувшись, она подставила щит, не дав копью пронзить себя насквозь, но тут оба ее противника ринулись в атаку с разных сторон. Таласин инстинктивно оттолкнула Севраима с топором, тот пошатнулся, да только вот этот толчок не оставил ей возможности приготовиться к удару Аларика. Щит, мигнув, исчез, приняв на себя удар обоюдоострого пламенеющего клинка-калиса. Серебристые глаза Таласин расширились, она попыталась отдернуть руку, но было уже слишком поздно. От ледяного укуса калиса в бедро она вскрикнула. Клинок был так холоден, что обжигал.

Аларик убрал оружие, не отрывая взгляда от крови на коже Таласин. Он шагнул вперед, потянулся к ней, но, кажется, передумал – и лишь тяжело сглотнул.

– Приведи лекаря, – велел он Севраиму.

– Все не так уж и плохо, – запротестовала Таласин, останавливая легионера, покорно двинувшегося к замку. – Если мы будем останавливаться из-за каждой царапины, никогда ничего не добьемся.

Аларик на нее сердито уставился, а она на него в крайнем замешательстве. Они сражались друг с другом во время войны, и оба получили свою долю синяков и порезов. Ну и разве что-то изменилось? Кроме того, это была его идея устроить спарринг.

– Хорошо! – рявкнул он наконец. – В следующий раз предоставь эту работу своей эфиромантии. В затруднительном положении модифицируй щит, а не блокируй и не уворачивайся физически.

Таласин кивнула. Это она могла. Они возобновили тренировку, причем атаки двоих Кованных Тенью стали более синхронными, а она сосредоточилась на изменении щита, по необходимости то придавая ему каплевидную форму боевых щитов Континента, то превращая в раздвоенный прямоугольник Ненавара, подстраиваясь под разные углы нападения и виды оружия. Процесс был довольно мучителен, Аларик и Севраим не давали ей пощады, но постепенно, на ночном берегу под семью лунами, она вошла в ритм.

Чувствуя при этом