Парторг 7 - Михаил Шерр

с господином Уилсоном. И за работу. Провести пленумы в такие сжатые сроки задача нетривиальная. Ты готовишь городской, а я областной.

Мы сразу же вернулись в кабинет Виктора Семеновича. Билл, похоже, по нашему виду понял, что нас чем-то капитально озадачили, и сразу же решил взять быка за рога.

— Господин Андреев, я думаю, вас ваше руководство чем-то очень озадачило, да и времени у нас мало. Поэтому давайте я сразу же выскажусь по существу.

— Да, — сразу же согласился Виктор Семенович, — это было бы идеально. Слушаем вас, господин Уилсон.

Билл быстро достал из кармана записную книжку, которая показалась мне огромной. Непонятно, как такой том уместился у него в кармане.

— О моих оценках нынешней ситуации в США и перспективах развития американо-советских отношений после окончания Второй мировой распространяться не буду. Георгий вам все расскажет. Поэтому сразу к делу.

Он быстро нашел нужную страницу, с усилием провел по ней и без особого предисловия начал говорить.

— Ситуация получается следующая. Независимо от внутриполитической обстановки в США, которая сложится после ухода президента Рузвельта, а это вопрос очень недалекого будущего, и неизбежной смены внешнеполитических приоритетов новой администрации, наша корпорация планирует предложить свои услуги вашей стране в деле восстановления разрушенного и последующего послевоенного развития. Сейчас у нас для этого уже есть инструмент — мой благотворительный фонд помощи Сталинграду, у которого есть отделения в Великобритании и Канаде. В нем уже удалось аккумулировать значительные финансовые средства, почти сто миллионов долларов. Это пожертвования простых американцев, англичан и канадцев. Почти треть вклад богатых семей, чьи представители получили протезы господина Хабарова.

Я практически каждый день видел на улицах Сталинграда инвалидов войны, которые уже получили протезы и вернулись к активной и почти полноценной жизни.

В Сталинграде их было непропорционально много. Секрет этого очень прост: к нам со всей страны ехали наши инвалиды. На «Красном Октябре» наладили производство протезов, которые полностью шли на нужды города. Это пока только стальная конструкция. Заводские инженеры как-то умудрились ее существенно облегчить без ущерба для функциональности, прочности и долговечности.

Месячное производство протезов с мая сорок четвертого составляло почти десять тысяч. Московские конструкторы на основе моего протеза разработали устройство для протезирования более высоких ампутаций, на различных уровнях бедра. Это, конечно, не так функционально, как при протезировании только потери стопы и до средней трети голени. Но все равно эти инвалиды возвращались к активной жизни.

Точных цифр количества инвалидов, потерявших нижние конечности в Сталинграде, я не знал, да и наши собесы тоже, хотя они еще зимой получили поручение обкома взять на учет абсолютно всех инвалидов. Но они приезжали к нам со всей страны чуть ли не ежедневно. Были и такие, кто уже получил протезы в других областях. Поэтому цифры были достаточно приблизительными, наверное, плюс-минус сотни две.

Но последние данные на пятнадцатое июня были очень внушительными: не менее двадцати тысяч по городу и области. Например, на опытной станции в животноводстве и птицеводстве было занято сорок шесть мужчин, из них тридцать девять инвалидов. Без них был бы полный караул.

Протезный цех полностью работал на сырье, получаемом из переплавленного немецкого металла и того, что поставляли наши сталинградские артели. А так как работали там почти полностью инвалиды войны, почти половина из них потеряли обе ноги, то Москва ничего не имела против. Сейчас они бились над проблемой получения из трофейного сырья необходимого дюралюминия. Если все сложится, сразу же начнется производство и алюминиевых протезов.

Я пока обходился теми, что привез из Горького, но алюминиевый желательно бы уже заменить. Но это произойдет тогда, когда появятся протезы с маркой «Сделано в Сталинграде».

Большой финансовый вклад богатых заморских инвалидов в благотворительный фонд Билла, по-моему, не удивителен, было бы странно, если бы его не было. У этих людей, как и у меня, другая шкала ценностей.

Я отвлекся на свои мысли о сталинградских инвалидах, и Билл сделал короткую паузу, ожидая моего возвращения. Увидев, что я опять включился, он продолжил:

— В моем фонде работают очень квалифицированные аналитики, и их оценка: максимум, на что можно рассчитывать, — это двести миллионов долларов в течение пяти лет. Без сомнения, это огромные деньги, но не такие, чтобы радикально помочь вам восстановиться после войны и тем более ускорить ваше развитие в послевоенном мире.

«Нет, Билл, тут ты, братец, не прав. Даже двести миллионов могут так выстрелить, что потом весь мир будет руки разводить», — подумал я.

— Поэтому наша корпорация сейчас изучает возможности взаимовыгодного экономического сотрудничества с Советским Союзом и его различные формы. Главной чертой всех предполагаемых проектов будет отсутствие политической составляющей. То есть только взаимовыгодное сотрудничество без каких-либо политических требований.

Глава 13

В кабинете Виктора Семёновича мы провели ровно час. Говорил в основном Билл. То, что он сказал у меня вызвало очень странное чувство.

* * *

Билл вспомнил, что свою принципиальную позицию по поводу будущих изменений отношение СШАи СССР он высказывал не товарищу Хабарову, а товарищу Кузнецову, и коротко специально для товарищей партийных секретарей Сталинграда её повторил. А потом открытым тестом заявил, что Генри Эванс, а он, Уильям Уилсон, целиком и полностью его в этом поддерживает, хочет попытаться помещать развязыванию следующей мировой войны. И возможность для этого, по их мнению, единственная: помочь Советскому Союзу набрать экономическую мощь сопоставимую с США.

Развернуть полномасштабное сотрудничество с Советским Союзом они предполагают через фонд помощи Сталинграда. Сейчас в США и Великобритании многие люди считают, что их страны и народы в неоплатном долгу перед нашим городом. Поэтому Генри Эванс хочет помочь нам как можно быстрее восстановить нашу промышленную и научную мощь и начать ускоренно развиваться при том так, чтобы это быстро стало значимым для всей страны.

По его мнению, после окончания войны позиции их клана, промышленной группы Дюпона, начнут ухудшаться. Сейчас в условиях войны и ведущихся масштабных разработок новых видов вооружений, они конечно на коне. Нынешние времена, наверное, вершина их могущества. Но такое положение вещей долго продолжаться не будет. Вся история США полна примеров как государство на каком-то этапе начинает быстро и эффективно разрушать какую-либо возникшую монополию. Дюпоны уже кстати под этот каток попадали перед Первой Мировой. И без сомнения после окончания войны следующими на очереди будут опять они. Тем более, что у них неизбежно начнутся проблемы, так как банально исчезнет мощнейший источник финансирования: огромные государственные военные заказы.

Но сейчас и в течении нескольких