Метро 2033. Путь проклятых - Игорь Вардунас

А теперь и ее не стало. Теперь кругом была только пустота. Пустыня. Ничего больше.

Остались всего-навсего воспоминания. И призраки, являвшиеся во снах.

– Все мы просрали, бля, – посмотрев на Чучундру и ссутулившись, заключил охотник. – Сколько там лет Моисей шатался по пустыне – сорок? Видел бы он нашу старушку сейчас. Двадцать годков минуло, а сколько говна кругом. Проклятые мы с тобой, мышара, а? И чего нам не сиделось на жопах в нашей дыре? Ну, мир посмотрели. Себя показали. А толку…

Зверек молчал.

– Вот и я о том же.

Батон отпил еще.

Обожгло.

Посмотрел на бутылку. Дряни оставалось на пару глотков, с вязким осадком на донышке. Точечки какие-то плавали. Перемешивались. Ну, значит, и харэ.

Он кое-как доскреб щеку и убрал нож.

– Ладно, хвостатая, на боковую пора. Утро вечера мудренее. А ты иди, вынюхивай. К хозяйке давай. Ищет тебя небось… или дрыхнет уже давно.

Мышь еще немного посидела, пока охотник возился, укладываясь в палатке, а потом выбежала из тусклого и рассеянного света фонаря, коротко махнув хвостом.

«Грозный» продолжал свой путь, неуклонно следуя к юго-восточному побережью Балтийского моря.

Следующий день прошел без видимых изменений. Так миновали еще одни сутки. Потом еще одни.

Плыли.

* * *

Мигель прервал молитву, намотал четки на запястье и достал из сумки старый замусоленный блокнот, в который давно привык записывать свои мысли и наблюдения, – что-то вроде дневника. За последние годы воспоминаний было не так уж и много, равно как и знаменательных событий, разве что нападение пингвинов в двадцать втором и прибытие в Антарктику «Грозного» с последовавшей за этим трагической развязкой крестового похода балтийских моряков.

Но были и другие воспоминания, уносившие его в далекие годы юности, годы первых неопытных робких переживаний и чаяний. В те дни, когда он еще не был священником, а солдатом-миротворцем. И на его жизни темными пятнами лежали грехи.

Листая страницы, Мигель снова погружался в прошлое…

– …Власти Чили не исключают возможность вывода своих военных из Гаити, находящихся в этой стране в составе миротворческой миссии ООН, – бубнил телевизор в углу тесной комнатки с низким потолком, к которому крепился старенький вентилятор, лениво перемалывавший стоячий удушливый воздух.

– Выключи ты это дерьмо, – Хуан легонько пнул по-турецки рассевшегося на полу перед ящиком Пабло.

– Дай посмотреть, – буркнул тот.

– А то мы не насмотрелись, – хмыкнул Хуан. – Землетрясения, холера, полный букет, господа. Теперь еще сексуальный бартер в обмен на продовольствие хотят повесить. И все про наши задницы. Вытащат они нас, как же. Держи карман шире. Гребаное Гаити.

– Успокойся, – миролюбиво проговорил сидевший на диване Мигель.

– Успокойся, как же, – посмотрел на него напарник. – Тебя, можно подумать, тут все устраивает.

– Нет. Но у нас есть приказ, и мы должны его выполнять, – Мигель встал и закинул на плечо винтовку. – Идемте, нам еще улицу проверять.

Вечерело. На улицах Белладера, граничащего с Доминиканской республикой, куда их забросили в последние дни, было не слишком людно. Несколько запоздалых прохожих, пара успевших примелькаться пьянчуг из соседнего кабака, дети, пинавшие мяч в пыльном дворе за углом. Тоненький ручеек туристов за последние месяцы совсем иссяк. Да и те, что попадались, были знатными любителями пощекотать себе нервы: никто в здравом уме и твердой памяти не согласился бы по доброй воле посетить эту страну. Впрочем, на самом деле это только упрощало работу миротворцев. Каждодневную опасную работу.

Основная задача миротворцев заключалась в охране продовольственных конвоев и патрулировании улиц, ведь местная полиция и армия с этими функциями уже давно не справлялись. Да и отличить местных полицейских с военными от обычных бандитов порой было очень проблематично.

А здесь, на границе с Доминиканской республикой, обстановка была самая напряженная. Тысячи гаитянцев смотрели в сторону соседей с надеждой и нескрываемой завистью. Подумать только – один и тот же остров, одни и те же пальмы, одно и то же Карибское море, но какая разница между двумя странами! Одна – это райский уголок, который привлекает туристов со всего мира. А вторая – страна, одно название которой может отпугнуть кого угодно. И нет ничего удивительного в том, что многие гаитяне спали и видели себя в качестве работников на сахарных плантациях Доминиканской республики. Для многих это был предел мечтаний. А уж получить работу где-нибудь при отеле – это уже настоящая фантастика, счастливый лотерейный билетик. А сейчас, после того чудовищного землетрясения, произошедшего недалеко от Порт-о-Пренс, ситуация только усугубилась.

Тогда Мигелю казалось, что вот он – настоящий ад и самое дно человеческого падения.

Бизнес по переправке людей из Гаити в Доминиканскую республику расцветал буйным цветом. Многочисленные группировки постоянно устраивали между собой стычки за право владения этим неиссякаемым источником обогащения. Но все они были готовы объединиться на некоторое время, когда какая-то третья сила появлялась на горизонте. И этой третьей силой оказались миротворцы. Они должны были поддерживать хоть видимость какого-то порядка, который устраивал далеко не всех. Сейчас Гаити больше всего напоминало Тортугу в момент своего пиратского расцвета. Беззаконие и право сильного – вот что стояло на вершине. Да и не просто так, видимо, Тортуга входила в состав Гаити. Был в этом какой-то высший смысл.

Чили откликнулись одной из первых на призыв мирового сообщества о помощи гаитянскому народу. По составу миротворцев можно было изучать географию обеих Америк. Но вот только среди равных были те, кто считал себя равней остальных. В то время как американцы и канадцы окапывались на своих базах и давали бравурные интервью по поводу собственных успехов, всю грязную работу приходилось делать чилийцам, бразильцам, аргентинцам.

С каждым днем нападения на миротворцев учащались. Но если сначала все происходило как-то спонтанно, то теперь это все больше напоминало охоту. Охоту, главными трофеями в которой были голубые каски. Пару раз миротворцев даже брали в заложники в надежде на хороший выкуп. Но эти конфликты быстро разрешались. Или по доброй воле, или в ходе жестких и решительных действий со стороны миротворцев. И на то они имели полное право. Это, конечно, не афишировалось, ведь солдаты с шевронами ООН всегда и всюду должны были представляться рыцарями без страха и упрека, всегда готовыми прийти на помощь тем, кому она действительно была нужна.

Мигелю и его товарищам обещали, что в скором времени их должны были заменить, но конкретной даты никто не назвал. И эта неопределенность выматывала еще сильней, чем постоянные патрули и гнетущая обстановка. А капитан Вакасо на все резонные вопросы старался только отмалчиваться, не комментируя действия и обещания начальства. Но по нему было видно, что его сложившаяся ситуация беспокоит не меньше остальных.