Закон свободы - Дмитрий Силлов

Зря надеялся.

Круглое пятно света заслонила тень, следом я услышал увлеченное сопение и скрежет когтей по металлу. Второй ктулху полз следом за мной. Вот ведь омерзительная тварь, а? И как он втиснулся сюда с его шириной плеч? Видать, крепко разобиделся на нас: мало того, что добыча ушла, так еще и кореша лишился. Или самки. Хрен их разберет, щупалецемордых, кто у них там мужик, а кто его прекрасная половина.

Признаться, неудобно было мне передвигаться по трубе в положении на спине, отталкиваясь при этом ногами. Рюкзак мешал, зараза, плюс разгрузка, плюс автомат, который очень не хотелось бросать даже несмотря на то, что в магазине закончились патроны.

А сопение и скрежет все приближались. И оружие не перезарядить, ибо больно много действий совершить надо одной рукой – клапан открыть на разгрузке, пустой магазин отщелкнуть, полный вставить, патрон дослать… Пока возиться буду, чудовище сто пудов меня настигнет и вопьется или в ногу, или прям в промежность. Гнусная смерть. Кому расскажи потом в Краю Вечной войны, что сдох я в вонючей трубе оттого, что зонный кровопийца высосал мне всю кровь через первичный половой признак – засмеют же наглухо. Никаким образом не отмоешься от эдакого посмертия, всю вечность придется мучиться…

– Дай автомат, блин!

Яростный, шипящий шепот над ухом оказался неожиданным. Я был уверен, что Касси давно свалила вдоль по трубе, подвывая от желания быстрее выбраться наружу. Ан нет, ошибся.

– Дай! А то не выпущу!!!

Вот ведь, язви ее в душу! И правда, мое движение назад застопорилось. По ходу, крепкая деваха уперлась коленом в мой рюкзак, а его края возле лямок руками прижала. Дергайся, не дергайся, один хрен в узкой трубе при такой фиксации не развернуться и не сделать ничего…

– На, подавись!

Я сунул оружие назад, рванул клапан на разгрузке, чтобы достать магазин…

Поздно.

Мощное сопение раздалось уже возле моих ног – и бедро выше колена рванула адская боль. По ходу, ктулху вонзил в меня свои когти. Не спас запах, которым меня наградили щупальца твари, погибшей на арене. Не знаю, что двигало этим чудовищем: чувство мести, либо программа, вставленная в его мозг. Но, так или иначе, этот ктулху твердо вознамерился меня убить, и не собирался отступать от своей цели.

– С‑сука! – выдохнул я, выдергивая из ножен на поясе свой «Сталкер». Что скрывать, тогда, на арене, мне тупо повезло трижды: пробить ножом лицевые кости монстра, попасть при этом в мозг, и, будучи фактически убитым, возвратиться к жизни при помощи «синей панацеи».

Сейчас же шансов у меня просто не было. Я в неудобном положении, бить ножом мега‑несподручно, плюс из моей ноги нехило так хлестанула кровь. По ходу, рана широкая и глубокая, и уже сейчас почувствовал я, как медленно, но неотвратимо накатывает на меня слабость, которой сопровождается большая потеря крови…

Я, конечно, ударил в темноту раз, другой, понимая, что никуда не попадаю… А потом я почувствовал, как разодранного мяса на моей ноге коснулись скользкие щупальца. Тварь почуяла запах крови и теперь пробовала ее на вкус. Еще мгновение, и длиннющие когти вопьются в меня, фиксируя тело, и тогда ничто уже не сможет оторвать от меня одного из самых жутких монстров Зоны, потому что присосавшийся к жертве ктулху преимущественно ведет себя как пиявка – хоть режь его на куски, не отвалится, пока не высосет всю кровь.

Я ударил ножом еще раз. И попал. Клинок вонзился в гладкую макушку монстра – и соскользнул, не причинив чудовищу никакого существенного вреда. Можно долбить по лысине ктулху сколько угодно, кромсая ножом толстую кожу. Тварь не отреагирует, даже не дернется, пока ты не превратишься в мумию. А буквально через час раны на черепе мутанта затянутся настолько, что даже шрамов не останется…

И тут внезапно я оглох напрочь, потому что прямо над моим ухом начал долбить автомат. В трубе замигали частые вспышки, по замкнутому пространству ударило эхо, усиливающее грохот, и если б я вовремя чисто рефлекторно не открыл рот, думаю, наверняка остался бы без барабанных перепонок.

В свете вспышек я увидел лысину ктулху, в которую, словно в кожаный бубен, били пули. Почти в упор. Любому другому мутанту они б давно раскроили башку, но в толстенном черепе ктулху они лишь застревали, словно свинцовые занозы. Тварь благоразумно не поднимала башку – подставляла под очередь пуленепробиваемую макушку, сохраняя в целости более нежную морду… и сноровисто отползала назад. Видимо, подумала – и решила не связываться.

В принципе, я ее понимаю. Когда тебе в череп настучали тридцать заостренных свинцовых молотков, большинство которых застряло в кости, аппетит отбивается автоматически. И мозг, наверно, тоже. Хоть он у ктулху и не особо велик, но, думаю, сотрясение он точно получил – все‑таки очередь из АК, выпущенная в упор, это ни фига не подарок судьбы, а изрядный геморрой, во избежание повтора которого лучше на всякий случай смыться.

Что ктулху и сделал, причем довольно сноровисто. Не прошло и нескольких секунд, как в кромешной темноте снова обозначилось светло‑серое круглое пятно – выход из канализационной трубы. Кстати, не исключаю, что очередь Касси повредила управляющий модуль в башке мутанта, после чего ктулху, осознав ситуацию, и поспешил ретироваться.

Так или иначе, одной проблемой стало меньше. Но оставалась еще и вторая. Я на всякий случай сжал «Сталкер» в руке, готовясь ударить назад вслепую. Хотя если Касси захочет забить меня прикладом с безопасного расстояния, хрена с два я что‑то смогу сделать. И на звук ножом не полоснуть – после очереди над ухом башка гудит словно колокол.

Но удара не последовало. Вместо этого в темноте раздался звонкий голос, перекрывший гудение у меня в голове.

– Ты там живой?

– Относительно, – отозвался я. – Откуда у тебя магазин взялся?

– С автомата, который ты в решетке бросил. Отщелкнула и взяла про запас. Как видишь, пригодился.

– Временно, – сказал я. – Ктулху вполне может одуматься и вернуться.

– Так поползли вперед!

Идея была неплохой. У любой трубы два конца, и возвращаться туда, куда уполз контуженный кровопийца, мне совершенно не улыбалось. Упор в виде колена Касси, из‑за которого я не мог ползти дальше, исчез, я оттолкнулся было ногами – и невольно застонал сквозь зубы от адской боли. По ходу, ктулху порвал мне ногу гораздо серьезнее, чем я думал, и умный костюм, самозалепляющий и дезинфицирующий рану, помог не особо. По ноге явно продолжала течь горячая кровь.

Я вытащил из нарукавного кармана жгут, превозмогая боль, зажал один его конец между ног и, орудуя здоровой рукой, кое‑как сумел затянуть его на бедре.

– Ты чего там возишься?

Надо же, а я думал, она уже вперед уползла.

– Да так, мелочи. Ктулху своим маникюром ногу пощекотал.

– Понятно. Ползти сможешь?

– Приложу все усилия, – буркнул я.