Песнопение бога - Рина Харос

Михаэль что-то крикнул на непонятном языке. Сирена, кивнув, нырнула, скрывшись из виду. Я резко развернулась, отчего вода брызгами разлетелась в стороны.

– Куда она? Я ее обидела?

– Нет, совсем нет. Сирены в последнее время начали слишком много болтать. Следуй за мной. Или тебя понести? Моя спина всегда в твоем распоряжении.

Я тихо засмеялась и поплыла, уверенно загребая руками воду. Михаэль одним движением нагнал меня и выплыл вперед, задавая путь. Обогнув риф, заметила слабый выступ в камнях. Михаэль, ловко забравшись наверх, протянул руку и помог подняться. Из одежды на нем были только штаны. Он не отпускал руки, пока мы шли по острым выступам и не остановились около небольшого островка. Михаэль сел на камень, широко расставив ноги и потянув к себе, но я извернулась и прикрыла руками грудь и бедра.

Правитель нахмурился.

– Ты боишься меня?

– Мне стыдно. Это две разные вещи.

– Иди сюда.

Правитель обхватил мои бедра, осторожно привлек к себе и усадил между ног. Прислонил голову к своей груди, слегка приобняв. Я вытянула ноги вперед и положила ладони на колени.

– Смотри, – мужчина указал рукой на водную гладь и положил ее на мое бедро.

Слабое свечение из самых морских глубин становилось все ярче, подобно разгорающимся маленьким звездам. Тихая мелодия окутывала сердце легкой грустью. На воде начали появляться узоры.

Танец сирен.

Танец, которым они символизировали свободу, дарованную новой королевой. Морские девы на большой скорости плыли навстречу друг другу, но в последний миг их тела соприкасались, не принося урона. На их лицах злость, ненависть и боль сменялись радостью и спокойствием. Медленно закрывая глаза, сирены двигались по кругу в парах, обвив партнера хвостом и все вместе образуя водоворот. Подавшись вперед, желая разглядеть получше, я ощутила мужские ладони на талии. Михаэль привлек к себе, уткнувшись носом в мои волосы, вдыхая аромат.

Я не стала сопротивляться и позволила себе насладиться моментом. Медленные и нежные прикосновения мужчины к моей коже, учащенный стук сердца, переплетенные пальцы. Я наутро не помнила, как оказалась в кровати, сломленная сном, но ласковые, едва ощутимые поцелуи на коже и аромат табака и шоколада не выходили из моей головы.

Глава 22

Михаэль

Слова, ранящие больнее ножа.

Пошатываясь, я добрался до комнаты и достал курительную трубку. Наполнив ее табаком, поджег смесь и прикрыл глаза, чувствуя, как рвущийся наружу дракон скребет когтями по ребрам, взывая освободить его.

Я не могу выкинуть из головы ее – дриаду, умеющую управлять огнем, которая могла выдержать мои прикосновения, не обжигаясь. Моя магия не приносила Селестии вреда, как другим девушкам. Мне приходилось выкуривать двойную порцию табака, чтобы тело переставало полыхать и доставлять любовницам боль от близости. Я протянул руку вперед, с усмешкой рассматривая дрожащие пальцы. С кончиков выстреливали искры, которые с каждой затяжкой теряли свой цвет, а потом и вовсе исчезли.

Перед глазами стояло испуганное выражение лица дриады, когда на танце судьбы я поймал ее в свои силки. В тот день одна из девушек, что проживала на континенте, услужливо согласилась завязать мои глаза, попутно опуская платье ниже, оголяя пышную грудь. Я рассмотрел притягательные формы, а затем заглянул в глаза незнакомки, вызывая румянец на ее щеке. Нагнулся, чтобы она смогла завязать ткань, и едва слышно прошептал:

– Меня не интересуют девушки на одну ночь. Просто завяжи мне глаза и можешь быть свободна.

Незнакомка активно закивала и чуть приоткрыла рот от удивления. Закончив с приготовлениями, она в легком прикосновении дотронулась до моей оголенной груди, но тут же ойкнула и подула на покрасневшую кожу. Даже сквозь плотную непроницаемую ткань на глазах я видел силуэты людей и существ – они мелькали туда-сюда, окрашенные серебристым свечением. Лишь девчонка, которую насильно вытолкнули в танец судьбы, отражалась лазурно-янтарным огнем. Она была мотыльком, что мелькала меж жалящих пчел. Вдохнув, я почувствовал ее запах, который был сильнее любой магии – луговые цветы и свежая трава.

Некоторое время я стоял, наблюдая за тем, как девушка проявляет магию прямо на глазах жителей, но они, смеясь и выпивая вино, лившееся рекой, не подмечали таких мелочей, как внезапно выросший из-под земли корень дерева. Но удивило меня не это – незнакомка ловко использовала огонь, подходя к нему так близко, что любой бы получил как минимум ожог. Однако она заманивала потенциальных женихов ближе, а затем отходила в сторону резким движением. Мужчины, чью одежду и плоть лизало игривое пламя, рычали и вскрикивали, еще сильнее желая поймать злосчастную невесту.

Когда один из пьяных женихов подошел к девушке слишком близко, я понял, что пора. Нутро мужчины светилось серебристым светом, но где-то в сердцевине заметил болотную кляксу: в нем сидела низкая сущность – лесной дух, который подпитывался силами и непрожитыми годами смертного.

Девчонка. Ее нельзя было назвать красивой – бледная кожа, седые волосы – на их фоне выразительные черты лица терялись. Такой она предстала передо мной по приезде. Но сейчас… в ней боролись бок о бок огонь и земля, всегда стремившиеся лишь уничтожить друг друга. Ее магия была так притягательна для моего дракона, что тот заурчал, когда я схватил дриаду, не позволив грязным рукам пьянчуги обвить ее хрупкую талию.

Все мое нутро, которое привыкло к чем-то горячему, страстному, будь то бой с врагами или ночи с любовницами, затихло. Оно не реагировало на девчонку как должно – лишь какое-то саднящее чувство зародилось в груди. Будто кто-то натянул нить, один конец которой крючком зацепился в душе. Не хотелось прижать девушку к себе, показать, какими любовниками могут быть драконы, нет. Испуганные глаза зародили во мне иное чувство – уберечь от теней прошлого, омрачавших ее лицо.

Когда мы стояли посреди костра, охваченные огнем, мне на мгновение почудилось, что там, вдали, на окраине леса, мелькнул силуэт матери. Призрак приложил руки к груди и поклонился.

Благословение.

Мать благословила меня. После смерти часто видел ее призрак, который в полнолуние гулял по бывшим владениям. Дух матери приходил только ко мне, молча садясь на кровать и обхватывая мои горячие ладони своими ледяными пальцами. Я старался не выказывать страх, но, когда понял, что призрак не принесет вреда, каждый раз ждал полнолуние в надежде увидеть ее.

Но в ту ночь мать пришла, будто прощаясь со мной.

Она ушла, благословляя.

И сейчас, вернувшись в реальность, всматриваясь в диск полной луны, я понял, что она больше не придет.

Я отбросил курительную трубку в сторону и сжал челюсти, когда услышал стук в стену, доносившийся из комнаты отца. Облокотившись ладонями о колени, встал и пошел в покои родителя. Пройдя в следующую дверь, без стука вошел внутрь. Отец лежал на кровати, накрытый тремя пуховыми одеялами. Его тело было сплошь покрыто трупными пятнами,