Метро 2033. Летящий вдаль - Виктор Лебедев

Глава позволяет себе улыбнуться – невиданная щедрость и самое яркое проявление эмоций в течение того часа, что мы тут торчим.

– Можете идти на все четыре стороны. Только куда пойдете? Лодка ваша, как мне сказали, для плаванья больше не годится – я вообще удивлен, как вы не утонули, прежде чем до берега добрались, – а у нас лишних, извините, нет. Так что выбор невелик: или вплавь, или пешком через весь старый город и Красный Яр. Но, что живыми дойдете, я очень сомневаюсь. Так что повторяю свой вопрос: чего хотите от нас?

Подумав, отвечаю:

– Пища, вода и немного времени, чтобы отдохнуть и все обдумать.

– Добро, – кивает Юрий Владимирович и тут же добавляет: – Только нахлебников у нас нет. Хочешь воспользоваться гостеприимством Республики – заработай это право.

Дорога к химзаводу

Кто придумал назвать старый город Республикой, никто уже и не помнит. Да и не волнует это никого. Есть заботы поважнее: набеги степных, напряженные отношения с атоммашевцами, туристы и всякие прочие мутанты. Нарики вот, опять же, в районе химзавода. Раньше тихо сидели, но с недавних пор стали нападать на следующие с ферм караваны с продовольствием. В общем, жизнь – не сахар.

Жители Республики обитают в ближайших домах и зданиях школ, работают на фермах, построенных на месте бывших садоводств и баз отдыха вдоль Дона. В первые годы после Конца Света местным сильно помогли продовольственные базы, овощехранилища и зерновые терминалы, расположенные за оросительным каналом, в простонародье называемом «Пятым». Народ был разобщен, растерян, но нашелся крепкий руководитель, который сплотил их вместе, наладил взаимопонимание, внимательно отнесся к проблемам каждого, сколотил мобильные бригады из самых крепких парней для борьбы с мародерством. Им и был Юрий Владимирович. Глава образовавшейся Республики со своими советниками поселился в здании администрации города. А где еще должен жить представитель власти?

Уже на следующий день мне предлагают отправиться вместе с мобильной группой на химзавод, чтобы припугнуть упомянутых местных нариков, научить их уму-разуму. Данилов с нами не едет – ему, инженеру-механику по профессии, находится много работы в общине. Такого специалиста с руками оторвут, они в нашем мире дороже любой валюты.

Я и еще четверо ребят грузимся в уже знакомый мне «фольксваген». Мне пытаются всучить «Сайгу», но я настаиваю, чтобы мне вернули топорик, обрез и «ТТ» – с ними как-то привычнее. Ребята с виду неплохие – не суетятся, лишних движений не делают, видно, что такие выезды им приходится совершать не впервые. Все на одно лицо – коротко стриженные, крепкие, с обветренной кожей.

Я прыгаю на заднее сиденье джипа, хлопаю дверкой, кладу локоть на окно. Мы трогаемся, медленно огибаем здание администрации и ныряем в пышную зелень. Ребро после встречи с Хамелеоном на спецпричале уже практически не беспокоит, лишь изредка напоминая о себе, когда нас подбрасывает на очередной ухабине.

Сразу за администрацией начинается улица Советская, она тянется мимо бассейна «Дельфин» и осиротевших домиков, огибая «Юность» – старейший парк города. Возможно, где-то там, среди пышных полувековых деревьев, еще стоит скульптура бронзового оленя, столь любимая мною в детстве, и гордый Ленин на пьедестале, стела в виде сложенных крыльев в честь летчика Виктора Лецко. Наверное, сохранились даже и остатки фонтана… где-то там.

– Не смотри, – говорит мне Олег, один из бойцов Республики, сидящий на переднем сиденье рядом с водителем, – не заглядывайся так. А то, не дай бог, увидишь Юнната.

– Это еще что за зверь такой?

– Чудище местное. Показывается, правда, редко, но к чему искушать судьбу? В основном его жертвами становятся одиночки, а на группы редко нападает, но нервы изрядно потрепать может: из душевного равновесия вывести, тоску нагнать.

– Вот был у нас случай, – вступает водитель по кличке Коготь. – Мы с Олежей пошли перекресток зачищать напротив кафешки «Старая мельница», где памятник Пушкину. Короед там завелся, проходу не давал. Нет бы на другую сторону улицы перебежать, а нас дернуло мимо парка идти. А уже вечерело, и тучки ветер нагнал. И вдруг слышим мы, воет кто-то – тоскливо, как собака на луну. Думали, волколак степной приблудился, решили шкурой разжиться и сунулись сдуру в парк. Только арку с колоннами прошли, а там… мама дорогая! Стоит эта тварина, мечта, блин, натуралиста! Сгорбленная, вся какими-то растениями обвита, руки-ноги в каких-то узлах, жгутах переплетенных. Будто ожившее дерево. И вдруг такая апатия на нас навалилась – ничего не хочется, прямо ложись на землю и помирай! Даже не знаю, как мы тогда выбрались из парка, и потом еще неделю в себя приходили.

– Но за пределы парка не суется, знает свое место, – перебивает Олег, – надо лишь подальше стороной обходить и не любопытничать.

Тем временем мы продираемся через пару микрорайонов с частными домиками, от большинства из которых остались лишь голые стены – растащили подчистую, в хозяйстве все сгодится. Выскакиваем на улицу Химиков. Видно, что республиканцы о дороге заблаговременно позаботились: смятые легковушки, ржавые троллейбусы и редкие грузовики сдвинуты на обочину. Значит, активно пользуются этим маршрутом. «Фольксваген» бежит резво, охранник в кузове водит стволом «Корда» из стороны в сторону, но внешне все тихо и спокойно.

– А как там у вас обстановка, в новом городе? – нарушает молчание мой сосед на заднем сиденье. У него отсутствуют передние зубы, из-за чего боец немного шепелявит.

– Не лучше и не хуже, чем у вас.

– Ты не из атоммашевцев случаем?

Отрицательно мотаю головой, ничего не добавляя.

– Будь моя воля, передавил бы этих гадов! – зло говорит беззубый.

– О как! И чем они тебе насолили?

– Да твари они, – отзывается Коготь, – двойную игру затеяли. У нас некоторое время назад с казаками тёрки были – они ж между старым и новым городом встали, как гость в горле. Ну и договорились мы с атоммашевцами сообща с Красным Яром разобраться. А в последний момент выясняется, что они за нашей спиной с ними переговоры против нас вели. Нечестные людишки. И на хавчик наш вечно зарятся…

Тем временем, мы проезжаем здание лицея и приближаемся к территории химзавода. По сути, она сейчас представляет собой огромную свалку химических отходов. Кто знает, что за химические реакции происходили здесь на протяжении двадцати лет? К счастью или к несчастью, экологи давно повывелись. Теперь уже никого не волнуют проблемы загрязнения окружающей среды и вредные вещества, лежащие в открытом воздухе без присмотра. Прожить бы лишние пару лет, и то хорошо.

По рассказам бойцов, нарики обосновались здесь давно, но до поры до времени вели себя мирно, лишь в последний год стали проявлять агрессивность. Так уж сложилось, что дорога к фермам ведет мимо химзавода, а возможности проложить новые маршруты по пересеченной местности через разросшуюся флору нет.

Нарики – народ антисоциальный, им не нужна четкая организация, они не сплачиваются в многочисленные группы или коммуны и действуют разрозненно – по три-четыре человека. А нередко и друг с другом бьются насмерть за лишний кусок какой-то дряни, выросшей на отравленной почве. Такую информацию я получаю от Олега, пока наш джип тормозит у кирпичного строения с осыпавшейся стеной, торчащими наружу балками и гнутой арматурой.