Республиканец - Вадим Полищук

— У нас много раненых, а механик дает только три часа, после чего стабильной работы двигателей не гарантирует. Нужна срочная эвакуация.

Когда спасательные катера передали изображение линкора на базу, там не поверили своим глазам. И это «Проксима»? Да как такое вообще могло летать, да еще и прыгать через подпространство? Левая башня отсутствовала полностью вместе с частью подбашенных отсеков. Сквозь дыру в борту внутренние отсеки были видны почти до середины корпуса. Носовая башня была вмята в корпус, ее броня раскололась, как от удара гигантской кувалды. Где-то под этой треснувшей броней оставался Билл Кагершем.

Эвакуация раненых уже началась, когда Вольдемар обратился к Диксону:

— Господин капитан третьего ранга, в носовой башне остался мой друг. Я хотел…

— Там уже нет твоего друга, сынок. Там уже вообще никого нет.

— Знаю, господин капитан, но мне бы не хотелось опустить в могилу пустой гроб.

Диксон посмотрел на планку, прикрепленную к кителю штурмана, и сказал:

— Иди, сержант, у тебя два часа, не больше. Скафандр найдешь сам, напарника дать не могу, все заняты. Так что на свой страх и риск.

— Спасибо, господин капитан.

Надеть скафандр, пройти через шлюз и по внешней обшивке добраться до башни — выходит минут сорок, как минимум, только туда, столько же обратно. И всего тридцать минут на поиски. Будем надеяться на удачу.

Удача не подвела. Хотя можно ли это считать удачей? Вольдемар по пояс пролез в щель между разошедшимися броневыми плитами башни и сразу увидел то, что искал. Корпус дешевых часов треснул, но удержался на левом запястье Билла. Кисть тоже уцелела, а больше ничего не было. Вольдемар собрал все, что напоминало органику, в радиусе полутора метров. Все найденное было сложено в специальный мешок. Пора было возвращаться назад, к уцелевшему шлюзу.

Эвакуация заканчивалась. В ЗКП оставались только капитан Диксон, сержант Дескин и то, что осталось от курсанта Кагершема, сложенное в специальный герметичный контейнер. Капитан перевел взгляд с контейнера на лицо штурмана, сидевшего за пультом управления линкором.

— Держись, сынок. Твой друг погиб не зря. Они все погибли не зря.

Рейд линкора «Проксима» превращал тактическую победу республиканского флота в стратегическую. Новости об эскадренном сражении уже дошли до базы. Адмиралу Кагершему не удалось захлопнуть ловушку, силы имперского флота были неожиданно велики. У них оказалось на четыре крейсера больше, чем сообщала республиканская разведка. У республиканцев только флагманский линкор избежал серьезных повреждений, четыре остальных нуждались в доковом ремонте. Имперским линкорам досталось сильнее — республиканские пушки на новых линкорах были точнее и разрушительная мощь снарядов больше. Поэтому доковый ремонт нужен был всем пяти кораблям. Республика располагала четырьмя доками нужного размера, один был уже занят строящимся линкором. А у Империи остался только один такой док, ну, если республиканская разведка опять чего не прохлопала.

Уцелевшие отсеки старого линкора были безлюдны. Живые покинули их, эвакуировав раненых и убрав погибших. Запасы воздуха давно были исчерпаны, давление медленно падало. Жизнь еще теплилась в ЗКП и посту управления маршевыми двигателями, время, отведенное механиком, подходило к концу. «Проксима» отправлялась в свой последний полет, из которого ей уже не суждено было вернуться. Диксон прощально окинул взглядом экраны ЗКП и произнес:

— Пора.

Сержант Дескин зафиксировал джойстик управления и отцепился от кресла. Путь последнего экипажа лежал к спасательному катеру линкора. Последним, как и положено командиру, на борт катера перешел капитан Диксон. После отхода катера отметка на экране радара продержалась еще два часа семнадцать минут, после чего бесследно исчезла.

В парадном зале академии проходила церемония прощания с погибшими курсантами. Время от времени такое уже случалось, но тогда курсанты погибали в авариях, природных или техногенных катастрофах, иногда по собственной глупости или неосторожности. Впервые курсанты академии погибли в бою. Рутинная практика на учебном корабле обернулась неожиданным боем и тяжелыми потерями. Из пяти курсантов живыми в академию вернулись трое.

На возвышении стояли два гроба, накрытые флагами Республики. Один пустой — тело погибшего курсанта исчезло вместе с башней и подбашенными отсеками. Во втором находилось то, что сержант Дескин собрал в носовой башне. У возвышения замер почетный караул, а перед ним строй курсантов и офицеров академии. Звучали прощальные речи, добрыми словами поминали погибших, а Вольдемар глядел в пространство невидящими глазами и думал о том, что потерял единственного друга и что он скажет его отцу. Винтовка в руках, казалось, потяжелела впятеро. Он опять остался один. Один в почетном карауле, один в строю курсантов, один во всей Вселенной.

— Вам поручено доставить родственникам Уильяма Кагершема гроб с… — адмирал Косторис затруднился с определением; назвать содержимое стального ящика телом язык не поворачивался. — В общем, доставите погибшего курсанта его родственникам. По традиции это должен сделать один из офицеров академии, но, учитывая, что погибший был вашим другом, а также то, что и вы участвовали в этом бою, я принял такое решение. Завтра в десять ноль-ноль нужно быть в особняке Кагершемов. Вопросы?

— Никак нет.

— Выполняйте.

На следующий день сержанту Дескину предстояла тяжелая миссия.

— Проходите, присаживайтесь.

Уильям Кагершем-старший постарел лет на десять. Пропустив Вольдемара в свой кабинет, он вошел следом и занял место за столом.

— Мой двоюродный брат сообщил мне подробности боя и гибели моего сына, но мне хотелось бы услышать все от участника событий.

Тяжело вздохнув, Вольдемар начал рассказ. Дойдя до поворота «Проксимы» навстречу второй ракете, он произнес:

— Это я начал разворачивать линкор и подставил под удар носовую башню. Я подставил Билла.

— Не вините себя. Вы только выполняли приказ командира линкора, а капитан Диксон выполнял свой долг. — Кагершем потер лоб и продолжил: — Вы все сделали правильно, только Уильям оказался не в том месте. Вам повезло, ему — нет. Скажите только, что там, в гробу?

— Запястье и кисть левой руки. Перед боем мы обменялись часами, они уцелели. И еще то, что я собрал рядом, всего около трех килограммов.

— Благодарю вас. По крайней мере, у Уильяма будет настоящая могила. Вы оказывали на него большое влияние, как мне казалось, положительное. Он был вашим другом, не забывайте его. Прощайте, и помните, если вам потребуется помощь в чем-либо, то вы всегда сможете прийти в этот дом.

Алессию Кагершем Вольдемар не увидел и в этот раз.

— Поздравляю вас с досрочным окончанием академии ВКФ!

Начальник академии закончил свое выступление перед строем курсантов выпускного курса. Потом было прохождение курсантов торжественным маршем, поздравления офицеров-преподавателей, банкет. На следующий день выпускников отправили в недельный отпуск. Вообще-то им полагался месячный отпуск, но по случаю начала боевых действий отпуск сократили, как и программу обучения. Десятимесячный четвертый курс сократили до четырех месяцев. Процесс обучения был интенсифицирован до крайности. Лекции сменялись занятиями на тренажерах, а тренажеры физподготовкой. Грядущая война требовала новой кровавой смазки.