Серые ублюдки - Джонатан Френч

Нам было лет по восемь-девять, когда он бросил вызов Ваятелю, чтобы занять место вождя. Мы никогда толком не знали, почему он швырнул топор. Другие его поддержали, но их было недостаточно. Вызов провалился. Ублюдки, которые его поддержали, убрали свои топоры и взмолили Ваятеля о пощаде. Но только не Певчий. Как зачинщик, он был обязан встать перед пнем и позволить Вождю метнуть свой топор. Так предписывает наш кодекс. Ваятель проявил милосердие. Я думаю, в память о тех годах, что они с Певчим провели вместе на войне. Он позволил ему уйти в кочевники.

Жизнь потекла без него, все тем же чередом, и так прошло еще несколько лет. До того дня, когда мы с Овсом пришли в Горнило, чтобы стать сопляками, оставив Блажку в Отрадной. Она в ту же ночь сбежала. Берил пришлось умолять Ваятеля послать ездоков, чтобы ее нашли. Они вернулись в тот же день. Мы с Овсом пошли с ней повидаться. Она сказала, что собирается найти Певчего, чтобы он смог закончить ее обучение, и тогда она станет ездоком. Она уже тогда была своевольной, и мы знали, что если она сказала, то так и сделает. Поэтому мы с Овсом пообещали научить ее всему, что сами умели, лишь бы она не уходила. Это была единственная причина – чтобы она осталась в безопасности. Вряд ли кто-то из нас всерьез об этом задумывался, но что нам было делать? Берил, может, и пережила бы еще один побег, но вождь уж точно нет. Искать ее во второй раз никто бы не пошел.

В те годы это было практически невозможно. Мы с Овсом почти не вылезали из Горнила, но Блажка была терпелива. – Шакал коротко рассмеялся. – Сейчас такое трудно представить. Тем не менее без нее жизнь шла иначе. Мы оба это чувствовали, и я, и Овес, поэтому пустая клятва превратилась в настоящую цель. Мы захотели, чтобы она вступила в копыто вместе с нами. Когда мы стали посвященными братьями, устроить это стало легче. Блажка не расслаблялась, пока мы служили сопляками, и управлялась с тренчалом лучше любого из нас. Но она не могла прятать свина в соломе, как прятала арбалет, поэтому верхом она ездила плохо. Мы тайком брали ее с собой в патрули в первый месяц после того, как стали Ублюдками. То, что у нас заняло восемь лет, она освоила меньше чем за три. Когда пришло время, мы с Овсом выдвинули ее. Еще с несколькими членами копыта мы были дружны. Мы выиграли голосование и заслужили гнев вождя, но это было неважно. Мы снова стали единым целым.

На берегу, будто по зову, появилась Блажка. Она помогла эльфийке выйти из воды, обе были мокрые. Тонкие ржаво-бурые руки и ноги эльфийки резко контрастировали с зеленым телом Блажки, состоящим из сплошных мышц. Они быстро вышли из фиговой рощи, где Блажка начала рыться в мешках у себя на седле, ища сухую одежду.

– Она красивая, – проговорил Шакал, наблюдая за ней. Женщины стояли достаточно далеко, чтобы можно было смотреть, не слишком стыдясь. Тем более он и сам был голый. Что, несомненно, делало его взгляд менее навязчивым.

Штукарь проследил за его взглядом и кивнул, прежде чем снова отвернуться к реке.

С некоторым усилием Шакал последовал примеру чародея.

– Но свое копытное имя она получила не поэтому, – продолжил он. – Когда за нее голосовали, Ваятель сказал, что женщины хороши только для двух дел. Чтобы их трахать и чтобы они…

– Ублажали, – мягко закончил за него Штукарь. Он протянул руку и принялся разматывать промокшую шину на руке Шакала. Когда он заговорил снова, в его голосе слышалось сочувствие. – И сегодня ты ей об этом напомнил.

– Нет, – ответил Шакал, поморщившись от передавшейся ему горечи. – Она никогда об этом не забывала.

Шакал порадовался, что комната Делии находилась на первом этаже борделя. Ему совершенно не хотелось взбираться куда-то с больной рукой. Рана по-прежнему причиняла немалую боль, и теперь его время от времени стал мучить озноб, как при лихорадке. Притаившись в тени за окном, он слушал, как Делия ублажает двух солдат Бермудо. Когда кряхтенье и стоны хиляков стали интенсивнее, Шакал стиснул зубы. Притворные стоны самой Делии звучали приглушенно. Шакал старался не думать о том, чем был занят ее рот. У него за спиной, на окутанном ночью холме, Блажка, без сомнения, хищно улыбалась. Ну и пусть насмехается, лишь бы прикрывала его сзади!

Когда тяжелое дыхание стихло и сменилось напряженной тишиной комнаты, полной спящих, луна уже была высоко в небе. Делия всегда дожидалась, пока ее хахали уснут, прежде чем тихонько уйти мыться. Раньше она так делала и с Шакалом, когда он еще был простым полукровкой, платившим за щелку. Но уже лет пять он больше не слышал, чтобы она уходила. Теперь он уже не был липким вонючкой, от которого следовало избавиться при первой возможности. Именно по этой причине он сначала подошел к ее окну, прежде чем пробираться в комнату Санчо и требовать ответа, приставив нож к шее неряшливого бордельщика. Осторожно приподнявшись, Шакал заглянул в разбитое окно и стал ждать, когда знакомая фигура поднимется с нагруженной кровати. Как только там возник силуэт Делии, он тихонько шикнул. Опасность разбудить солдат была невелика. Девки, работавшие у Санчо, умели выжать из мужчин все соки.

Шакал увидел, что Делия замерла. Она его услышала. И когда бесшумно вышла из комнаты, Шакал снова присел на корточки, чтобы пробежать вдоль стены борделя, к забору, окружавшему баню, стоявшую особняком. Там не было двери, поэтому Шакал дождался, пока на дальнем конце ограды послышались два тихих стука, а потом ухватился за край забора здоровой рукой и, подтянувшись, зацепился коленом за столбик, чтобы перемахнуть через забор. Из-за перелома падение вышло неловким, и Делия успела подойти к нему прежде, чем он выпрямился.

– Ты ранен, – прошептала она.

– Не особо, – солгал Шакал, оглядывая влажный сумрак небольшого дворика, чтобы убедиться, что они одни.

– Тут никого, – заверила его Делия. – Сюда.

Она подвела его к невысокому, грубо обтесанному деревянному строению, которое Санчо соорудил для девок и их покровителей. Шакал находил баню отталкивающей, предпочитая застоявшейся жиже из полудюжины бадей чистоту бегущей реки.

– Все равно что промочиться в поту от причиндалов, – пробормотал Шакал себе под нос, когда Делия повела его к скамейке.

– Мы завозим свежую воду из колодца, тупица.

Шакал сел и, посмотрев на ближайшую бадью, скорчил гримасу.

– Все равно…

Делия выскользнула из тоненького халата и налила воды из кувшина в стоявшую рядом чашу. Затем, взяв тряпку, нырнула за плетеную ширму. Ее голос тихо донесся из-за перегородки:

– Так к чему же этот тайный визит?

Шакал ответил не сразу. Он не сводил глаз с входа в баню, прислушиваясь, не подходит ли кто-то. Делия быстро помылась и вышла из-за перегородки. Ее рыжие волосы потемнели от воды. В сознании Шакала всплыл непрошеный образ выходящих из реки Блажки и эльфийки, и он невольно сравнил их с красотой Делии. Ему не хотелось это признавать, но человеческая шлюха была прискорбно мала ростом.

Хотя ей еще не было тридцати, тяжелая жизнь в профессиональном разврате сыграла свое. На лице у Делии проявились морщинки в уголках рта и на лбу, груди и живот начинали обвисать. Удивительным образом она казалась одновременно и рыхлой, и недокормленной. И тем не менее, несмотря на все несовершенства, вскрывшиеся при несправедливом сравнении с Блажкой и эльфийкой, Шакал почувствовал, как у него забурлила кровь при виде знакомого тела.