Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун (сборник) - Роберт Хайнлайн

– Хей! – крикнул я.

Он остановился:

– И тебе «хей»! Это ты мне кричал?

– Ну… да. Ты ведь скаут?

– Само собой.

– Я тоже. Меня зовут Билл Лермер, – я протянул ему левую руку, как принято у скаутов.

Он ответил тем же:

– Сергей Росков, – и окинул меня взглядом. – Ты из новеньких?

– Да, прилетел на «Мэйфлауэре».

– Понятно. Без обид – я тоже родился на Земле. Значит, был там скаутом? Отлично. Приходи на сбор, и мы снова тебя запишем в наши ряды.

– Я и сейчас скаут, – возразил я.

– Ага, понял – «бывших скаутов не бывает». Ладно, приходи, и сделаем все официально.

Мне самое время было заткнуться, но такая уж моя черта, – наверное, даже когда вострубил бы ангел Страшного суда, я все равно говорил бы, а не слушал.

– Все и так официально, – сказал я. – Я старший командир патруля, отряд имени Баден-Пауэлла.

– Не далековато ли ты оказался от своего отряда?

И я все ему рассказал. Он выслушал меня до конца, а затем спокойно ответил:

– И вам еще хватило наглости назваться бойскаутами Ганимеда? Больше ничего не хотите себе присвоить? Наш зал собраний вы уже заполучили, может, теперь и в наших постелях спать пожелаете?

– Ты о чем?

– Ни о чем. – Он немного подумал. – Всего лишь дружеское предупреждение, Билл…

– Гм?

– Здесь есть только один старший командир патруля – и он прямо перед тобой. Так что не перепутай. Но на сбор все равно приходи, – добавил он. – Мы всегда рады новому салаге.

Вернувшись на приемный пункт, я нашел Хэнка Джонса и все ему рассказал. Он восхищенно уставился на меня.

– Вильям, старина, – заявил он, – следует отдать тебе должное – у тебя истинный талант испортить что угодно. Это и впрямь нелегко.

– Думаешь, я настолько напортачил?

– Надеюсь, что нет. Что ж, найдем доктора Арчибальда и посмотрим, что можно сделать.

Скаут-мастер нашего отряда заведовал клиникой, и нам пришлось подождать, пока он закончит прием пациентов.

– Вы что, заболели или просто хотите сжульничать? – спросил он.

– Док, – сказал я, – мы ошибались. На Ганимеде уже есть скауты.

– Знаю, – ответил он.

– Как? – удивился я.

– Мы с мистером Гинзбергом и мистером Бруном вели переговоры со здешним скаутским руководством, чтобы решить, каким образом наши отряды могут войти в вышестоящую организацию. Несколько осложняет ситуацию тот факт, что скаутов с «Мэйфлауэра» на самом деле больше, чем в местном отряде. Но все полномочия, естественно, у них.

– Ясно, – пробормотал я.

– Через несколько дней устраиваем объединенный сбор – после того, как договоримся о правилах.

Немного подумав, я решил, что все же стоит рассказать ему о случившемся. Он молча меня выслушал, и я наконец сказал:

– Хэнк считает, что я все испортил. Что думаете, док?

– Гм… – проговорил он. – Надеюсь, он ошибается. Но, полагаю, лучше точно не стало.

Я не знал, что ответить.

– Не стоит устраивать трагедию, – посоветовал он. – Все будет хорошо. А теперь беги и обо всем забудь. Возможно, ничего не изменится.

Но изменения все-таки случились. Док и остальные добивались того, чтобы наши отряды признали законными с сохранением всех званий. Но после того, как Сергей рассказал всем о нашем разговоре, настоящие скауты Ганимеда завопили, будто мы всего лишь компания салаг, и неважно, кем мы были раньше на Земле. Нам предстояло начать все с нуля, а если от нас был хоть какой-то толк, мы могли это доказать, сдав все положенные зачеты.

В итоге был найден компромисс – как говорит Джордж, подобные ситуации всегда заканчиваются компромиссом. Звания подтверждались условно, с требованием в течение года сдать все зачеты, отличавшиеся от наших. Наши отряды сохранялись в прежнем составе, но с одной существенной разницей: все командиры патрулей должны были быть из числа изначальных скаутов Ганимеда – их перевели к нам из отряда Леды. Должен признать, отчасти это было справедливо – как я мог быть командиром патруля на Ганимеде, будучи настолько зеленым новичком, что не отличал здешний север от запада? Но другим бывшим командирам патрулей не слишком понравилось, когда они узнали, что виновником всех проблем оказался я.

На этот счет у нас состоялся разговор с Хэнком.

– Билли, мальчик мой, – сказал он мне, – надеюсь, ты понимаешь, что твоя популярность теперь не больше, чем у муравьев на пикнике?

– Кому какое дело? – возразил я.

– Тебе есть дело. Самое время совершить аутодафе.

– И что означает это самое аутодафе, черт бы его побрал?

– В данном случае это означает, что тебе следует перейти в отряд Леды.

– С ума сошел? Сам знаешь, что эти ребята о нас думают, особенно обо мне. Мне еще повезет, если вообще жив останусь.

– Что лишь показывает, насколько плохо ты знаешь человеческую природу. Конечно, придется на первых порах потерпеть, но это самый быстрый способ вернуть себе кое-какое уважение.

– Хэнк, ты и впрямь дурак? В том отряде я действительно стал бы салагой – да еще каким!

– О том и речь, – спокойно ответил Хэнк. – Мы все салаги – только в нашем собственном отряде этого не видно. И если мы останемся здесь, мы еще долго будем салагами. Но если мы перейдем к ним, мы окажемся среди тех, кто знает здешнюю жизнь не понаслышке, и кое-что из их познаний перепадет и нам.

– Ты сказал «мы»?

– Я сказал «мы».

– Понял. Ты сам хочешь перейти в тот отряд и придумал трюк насчет того, чтобы так же поступил и я. Тебе просто нужна компания. Хорош друг, нечего сказать!

Он лишь усмехнулся, нисколько не смутившись:

– Эх ты, старина Билл! Тебя что, по башке надо стукнуть раз восемь-девять, чтобы ты вник в суть? Все не так уж плохо. Ровно через четыре месяца и девять дней мы больше не будем салагами и станем старожилами.

– Откуда такая точная дата?

– Оттуда, что именно тогда «Мэйфлауэр» вернется из очередного рейса, и как только прибывшие на нем ступят на Ганимед, новичками окажутся уже они.

– Вот оно что!

Так или иначе, мы перешли в отряд Леды, и на первых порах нам пришлось нелегко, особенно мне… как, например, в ту ночь, когда меня заставили рассказать, каково это – быть героем, и какой-то балбес прицепился к моей истории про метеорит. Но я с честью выдерживал все испытания, и Сергей вмешивался каждый раз, когда видел, что надо мной пытаются насмехаться. В конце концов им просто надоело.

Сергей настолько старался изобразить из себя благородного рыцаря, что мне хотелось дать ему хорошего пинка.