Ненасыть - Ирина Сон

class="p1">Бородачи тем временем бесцеремонно заглядывают в шкафы на кухне. Один лезет в холодильник и, найдя плов с тушенкой, наворачивает его прямо из кастрюли, пристроив оружие на столешницу.

– Отставить! – рявкает рыжий.

– Да блин, ну будь ты человеком! – в сердцах бросает бородач с пловом. – Я без пайка уже вторые сутки!

– А нечего было охотиться в одиночку! – отбивает рыжий, но смягчается: – Ладно, жри.

Прапор, мама и Михась с Верочкой следят за ними из столовой, сидя за овальным столом чинно и очень напряженно – на них наставлен пистолет одного из бородачей. Прапор имеет такой вид, словно проглотил кол. Он и Михась держат руки на виду и едва шевелятся. Верочка испуганно прикрывает руками круглый живот и жмется к Михасю. Мама исподлобья следит за чужаками и едва уловимо выдыхает, когда Серый с Тимуром заходят в столовую.

Прапор замечает отсутствие Олеси, и градус его напряжения сразу подскакивает раза в два. Прежде чем он успевает открыть рот, Серый говорит:

– Всё нормально, Прапор, они нас не били, – и украдкой подмигивает.

– Не били, – повторяет Прапор и вздыхает, немного расслабившись.

Михась тоже улавливает намек и явно успевает сжать руку Верочки, чтобы она не ляпнула про Олесю. Ляпает мама:

– Почему они должны были вас бить? – и шарит взглядом, высматривая.

– Э-э… Понимаешь, мам… – мямлит Серый, не зная, как объяснить ситуацию.

В глазах Тимура вспыхивает огонек. Он шагает к Серому, словно забыв про бородачей, и обнимает его за плечи.

– Простите, теть Марин, – покаянно шепчет он. – Мы друг с другом… мы хотели признаться, но… Поймите, у нас же только вы и Верочка!

Серый едва успевает прикусить возмущенный возглас: «Что ты несешь? Ты же сам только что говорил, что мы не из этих!», напускает на себя виноватый вид.

Оказавшись под перекрестьем любопытных взглядов, мама моргает.

– Только я и Верочка? – переспрашивает она, еще раз обводит Тимура и Серого взглядом и, наконец, соображает. – Сережа, ты что?.. Вы?

– О как! – крякает другой мужик. – Тут не только жрачка, но еще и мелодрама есть!

Серый сжимается и виновато втягивает голову в плечи.

– Вы?.. Да как вы могли?!

Мама закатывает глаза, ахает, хватается за сердце и сползает со стула. Верочка вскрикивает.

– Мама! Мама, прости! – Серый ловит маму и рыдает. К его изумлению, плач получается легко – слезы льются огромные, прозрачные и очень убедительные.

– Воды! – тут же рявкает Прапор, бросаясь к маме, и требовательно смотрит на главного. – Там в холодильнике пузырек с лекарствами. Белая баночка из-под витаминов. Быстрее!

Рыжий, несколько растерявшись, послушно подает баночку и воду, предусмотрительно вручив автомат другому. Прапор скармливает маме витамин, та вздыхает, дрожит и жмурится – ни дать ни взять умирающий лебедь. Серый готов аплодировать ее актерскому таланту, хотя и не понимает, зачем она устроила такой спектакль.

– И часто с ней так? – хмуро спрашивает бородач у холодильника, когда Прапор переносит маму на кушетку.

– Слава богу, нет, только когда есть веская причина, – цедит Прапор сквозь зубы и буравит взглядом сначала рыжего, а потом парней.

– У меня сердце… Нельзя волноваться… – лепечет мама. – Сама не понимаю, как удалось так долго продержаться…

– Да ладно вам, красавица. Не переживайте так, мы ж не быдло какое, а с понятиями. Со всем, так сказать, уважением к вам подъедем, – веселеет бородач. – И насчет парней не переживайте. На безрыбье и нарцисс за розочку сойдет!

Его отряд глумливо ржет, словно услышав старую шутку. Верочка брезгливо кривится. Прапор и Михась сжимают зубы, чтобы не сказать резкость. Тимура передергивает. Серый видит, как мужик с пловом подмигивает маме, и понимает, что с этими людьми им точно не по пути. И никакое их «уважение» не нужно. Серому даже представить страшно, что эти люди понимают под этим словом.

– Петрович, чисто? – кричит рыжий басом в глубину этажей.

– Чисто! – отвечает ему Петрович и спускается. – Жрачки – навалом! Из оружия – ничего.

– Василька позови! – кричит ему мужик с пловом. – Пусть тоже пожрет по-человечески!

Петрович послушно топает по коридору и хлопает дверью.

Рыжий тем временем окончательно расслабляется и садится во главе стола, на место Прапора.

– Ну что, давайте знакомиться? Меня звать Руслан Львович, – говорит он весело и подмигивает Верочке. – Не боись, красавица. Кого ждешь?

– Не знаю, – робко блеет Верочка. – Де-девочек, наверно… близняшек…

– Девочки, да еще две – это хорошо, – подает голос бородач с автоматом. – Я Сан Саныч. Этот с пловом – Юрий, просто Юрий. Сейчас подойдет Петрович с Васильком. Их вы точно не перепутаете.

Все по очереди называют свои имена. Заминка выходит с Прапором.

– Просто Прапор? – удивляется Саныч. – Что, имя такое секретное?

– Да какой секрет? – криво усмехается Прапор. – Просто идиотское. Терпеть не могу.

Серый на секунду забывает обо всем. Неужели он сейчас все-таки узнает его имя?

– Чё, Акакий, что ли, какой-нибудь? – усмехается Юрий и радостно ржет, когда Прапор кивает.

– Почти. Зовите меня просто Прапор, – и замолкает, так и не дав четкого ответа.

Михась не сводит глаз с автомата. По его лицу ясно, что будь оружие у него – вторженцы уже лежали бы. Руслан подчеркнуто не обращает на него внимания.

– Главный, как я понимаю, тут ты? – обращается он к Прапору.

Это его «ты» Серому определенно не нравится. Прапору тоже.

– Я, – отвечает он и еще больше выпрямляется. – Поговорим?

– Поговорим, – соглашается Руслан. – Что удерживает хмарь?

– У нас есть две версии: или черная крапива, или какая-то руда под холмом, – спокойно отвечает Прапор.

– Черная крапива? А, та странная гэмэошная трава! – понимает Сан Саныч.

– Сколько вы здесь живете? – продолжает допрос Руслан.

– Чуть больше двух недель. Здесь еще одиннадцать домов, все с удобствами, – ненавязчиво сообщает Прапор.

Руслан ухмыляется. Намек явно понят и проигнорирован.

– Еще люди, кроме вас, есть?

– Есть, – не отпирается Прапор. – Хозяева.

Руслан настораживается.

– Что за хозяева?

– Зет Геркевич и Юфим Ксеньевич. Они на холме в роще живут, в усадьбе, – отвечает Прапор и, предвосхищая вопросы, добавляет: – Они братья. Сколько тут живут, не знаем, но когда мы сюда пришли, у них уже помидора поспевала.

– И как они вас встретили?

– Хорошо. Накормили, напоили, в бане искупали, стол накрыли, отдали эту улицу под жилье. Им скучно вдвоем. Из людей-то здесь только мертвецы на кладбище, – абсолютно честно отвечает Прапор.

– Ага. А до вас тут кто был, говорили? – Руслан складывает руки под подбородком и задумчиво смотрит в окно. – Как-то подозрительно – единственное место, где нет хмари, есть нормальные дома с удобствами, плодородная земля, а людей – тю-тю. Хотя город близко, деревня на трассе стоит.

Серый удивляется. Разве та маленькая тонкая дорога, вьющаяся между домами – это трасса?

– Нет. Мы не спрашивали, – пожимает Прапор. –