Спин - Роберт Чарльз Уилсон

— И тебя это устраивает?

— Какая, на хрен, разница, что меня устраивает? Слушай, давай-ка я включу телик, и ты под какой-нибудь бред с экрана пробулькаешь, что тебя там не устраивает в Сиэтле и почему ты хочешь намылить пятки.

Я сказал ей, что звёзды такие же, как и люди, что они живут и умирают. Что Солнце быстро старится и сгорает всё быстрее. Яркость его возрастает на десять процентов за каждый миллиард лет. Солнечная система подходит к состоянию, при котором жизнь на Земле станет немыслимой, даже если остановить «Спин». Процесс необратимый. Об этом говорят и газеты. Эту информацию не муссировали бы агентства новостей, если бы президент Клейтон не сделал официальных заявлений, признав, что, согласно мнению наиболее солидных научных источников, возврата к status quo ante, к прежнему, доспиновому состоянию, ожидать не приходится.

Жизель смерила меня умоляющим взглядом:

— Вся эта бредятина…

— Это не бредятина, Жизель.

— Пускай не бредятина. Но мне от этого не легче.

— Я просто пытаюсь объяснить…

— Да пошёл ты в жопу со своими объяснениями, Тайлер. Катись со своими кошмарами к этой самой матери. Или успокойся и попытайся разобраться, почему ты хочешь уехать из Сиэтла. Это, конечно, из-за твоих друзей, так?

О Джейсоне и Диане я ей рассказывал.

— Джейсон.

— С понтом, гений.

— Без всяких понтов. Он сейчас во Флориде.

— Занимается чем-то космическим.

— Превращает Марс в цветущий сад.

— Ну, в газетах было. Что, это не блеф?

— Не знаю, но Джейсон думает, что это реальная возможность.

— Ну-ну. А ты-то ему на кой?

Что ж, неплохой вопрос. Хороший вопрос. Превосходный вопрос!

— Им нужен врач для клиники компании. Для «Перигелиона».

— Я считала, что ты самый обычный врач.

— Я и есть самый обычный врач.

— И чем же ты хорош для космического медика?

— Да ничем. Но Джейсон…

— Пристраивает друга детства. Каприз богатого босса.

Я пожал плечами. Пусть она так и думает. Не делиться же с ней своими соображениями. Да и Джейсон ничего не конкретизировал.

Но во время разговора с ним у меня сложилось впечатление, что я нужен Джейсону не столько как врач фирмы, сколько в качестве личного врача. Что у него возникла какая-то проблема, в которую он не хочет посвящать персонал фирмы. Которую и по телефону не обсудишь.

Соляровая водяра иссякла, но Жизель порылась в сумочке, выудила оттуда пачку тампонов, из которой жестом фокусника извлекла косяк-самокрутку.

— Оклад, должно быть, не тощий назначит.

Щёлкнула пластиковая зажигалка, Жизель затянулась полной грудью.

— Мы в детали не вдавались.

Она выдохнула:

— Ну, козлы… Все вы козлы… То-то ты своим «Спином» бредишь всё время. Тайлер Дюпре, граничная аутистика, вуаля! Да так оно и есть. Все признаки налицо. И Джейсон твой такой же, конечно. На спор, у него каждый раз при слове «миллиард» встаёт торчком.

— Ты примитивно мыслишь. Он действительно может спасти человечество от полного уничтожения. Если и не каждого человека…

— Пидорская мания величия. А сеструха его, с которой ты трахался…

— Только один раз.

— Только один раз. Она по-прежнему в своей религии без задних ног?

— По-прежнему.

Насколько я знал. С ней после знаменательной ночи в Беркшире я не контактировал. Хотя и попытался. Отправил ей пару электронных писем. Ответа не получил. Джейс тоже о ней ничего не слышал, но Кэрол сообщала, что живёт Диана с Саймоном где-то в Юте или Аризоне, то есть на Западе, где я ни разу не был. Туда закинули их бури, разметавшие в клочья «Новое царство».

— Что ж, её попять можно. — Жизель передала мне косяк. У меня с «травкой» отношения непростые, но её «козлы» меня забодали, и я затянулся полной грудью. Эффект совершенно тот же, что и в прошлый раз в Стоуни-Брик: мгновенная афазия. — Представь себе жизнь бедной бабы: тут этот «Спин», она хочет о нём забыть, а разве в таком окружении, рядом с тобой и с её семейкой, забудешь? Хрен вы дадите о нём забыть! Я бы на её месте тоже к этим жуликам рванула. Ныла бы в каком-нибудь хряпаном хоре про ангелочков.

Я выдавил из себя — с трудом ворочая языком, медленно:

— Ч-что, тебе так тяжко в этом мире?

Жизель вынула косяк из моей руки:

— Не то слово. На моём месте мне тяжко. Чаще всего.

За окном загрохотал гром, она повернула голову в его сторону. Гроза как будто ревновала к нашему тёплому приюту. Непогода разгулялась над заливом.

— Ох и зима же на нас навалится, — вздохнула Жизель. — Дрянь зима. Не люблю. Камин бы мне сюда… Музыку бы включить… Да не встать…

Я подошёл к её аудиосистеме, загрузил альбом Стэна Геца. Саксофон обогрел комнату лучше любого камина. Она кивнула. Видно было, что она бы включила что-то другое, но это её тоже устроило:

— Да… Он позвонил и пригласил тебя…

— Ну дак…

— И ты сразу согласился.

— Нет, я сказал, что подумаю.

— И вот ты сейчас думаешь. Мы с тобой думаем на пару.

Чувствовался в её тоне какой-то подтекст, но я не понимал, какой:

— Может быть, думаю.

— Ни хрена ты не думаешь. Ты сразу же и решился. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты зашёл попрощаться.

Я дал ей понять, что и это не исключено.

— Ну, тогда иди сюда, сядь рядом, что ли.

Я как во сне переместился к ней на диван. Она подвинулась, освобождая мне место, и положила ноги мне на колени. Толстые мужские носки с ромбами, между манжетами джинсов и носками розовые лодыжки.

— Интересно… Ты не боишься глядеть на пистолетную рану, а от зеркала удираешь.

— Не понял.

— Не можешь разобраться с Джейсоном. Не можешь развязаться с Дианой.

Но я не допускал мысли, что Диана для меня всё ещё что-то значила.

Может быть, я хотел себе это доказать. Может быть, поэтому мы, одолев ещё один косяк, ввалились в спальню, рухнули на розовые простыни и, измяв их в результате бурного динамического процесса, заснули под шум дождя, не выпуская друг друга из объятий.

Но не Жизель маячила в моём отключающемся сознании. А первая же мысль моя, когда я проснулся, относилась к предстоящему переезду во Флориду.

* * *

На улаживание деталей ушла не одна неделя, как у Джейсона, так и у меня в больнице. С Жизелью я виделся в это время лишь мельком. Она как раз собиралась покупать машину, и я продал ей свою. Ехать через всю страну по шоссе мне не хотелось. На дорогах хозяйничали грабители. О нашей мимолетной близости во время грозы мы не упоминали, отнеся её на счёт пьяной снисходительности к слабостям друг друга — по большей части её доброты ко мне.