Бандито - Андрей Горин

Глебучева оврага, ментовка была для местных пацанов если и не дом родной, то попадали они туда частенько.

Петя, как выдающийся спортсмен и личность известная, пользовался определённым уважением даже у местных ментов, и те особо его не гнобили.

Поэтому в машине он сидел спокойно, особо не очковал и на злобные взгляды капитана Вани Овечкина, не реагировал.

Он даже с иронией отметил, что его уровень в преступной иерархии существенно повысился. Потому как прислали за ним целого капитана из центрального аппарата и наряд милиции в придачу. Тем более что и привезли Петю, аж в само центральное здание ГУВД на Проспекте Ленина.

Да и вели себя менты не совсем обычно. Было ясно, что дело тёмное. Потому что в нарушение правил капитан задержанного у дежурного регистрировать не стал, через вертушку провёл его без всякого пропуска.

То, что оформлять Петю не стали, давало надежду, что после угроз и запугиваний его отпустят. Но не менее вероятным был вариант, что после беседы по душам, его отправят прямиком в здание находящегося рядом областного СИЗО.

Пройдя извилистыми коридорами, капитан завёл задержанного в довольно приличный кабинет, на двери которого красовалась невзрачная табличка, извещавшая, что здесь располагается Начальник Отдела, майор Козлов. Понять надпись можно было по-разному. То ли Начальник Отдела — Козлов, это фамилия хозяина кабинета, то ли Начальник Отдела Козлов, это руководитель подразделения, в котором служат одни козлы. Петя склонялся к последнему варианту.

Встретили Петю радушно. После того как он в сопровождении капитана и милицейского сержанта зашёл в кабинет, и не успел ещё даже толком разглядеть заседавшего там командира козлов, шедший с правой стороны от него капитан, резко развернувшись, зарядил ему в солнышко.

Чего-то подобного Петя ожидал, да и боксёрский опыт выручал. Поэтому мощный, отработанный удар капитана, прозвучал громко, но, по сути, безрезультатно. Внешне всё выглядело эффектно, Петя картинного согнулся и сделал вид, что дыхание из него вышибло. Но для классного боксёра, такой удар был не особо опасен.

Правда, тут же Пете пришлось со стоном разогнуться, так как с другого бока сержант врезал ему по почке. И тут же зловредный капитан зарядил ему по печени, заставив опять согнуться. Проблема в том, что область почек не закачаешь мышцами, и удар по ним крайне болезненный, даже для подготовленного бойца. С печенью такая же херня, хороший удар пробивает даже через мышечный корсет.

Было больно, но терпимо. На ринге, татами и в уличных драках Пете и не так доставалось. Переигрывать и падать на колени, Петя не стал. Ногами могут запинать. Получить серьёзные повреждения, как нефиг делать.

И хотя менты били профессионально, чтобы не оставлять следов, но с нездоровым энтузиазмом. А как известно, сдуру можно и х## сломать.

Поэтому Петя скорчился в закрытой стойке, прикрыв корпус локтями, а лицо кулаками.

Но новых ударов не последовало, и он через некоторое время выпрямился, опустил руки и, наконец, рассмотрел восседавшего за столом хозяина кабинета.

Майор был в форме, но китель был небрежно наброшен на спинку кресла. Морду Козлов имел толстую и обрюзгшую от последствия различных излишеств. Нос отнюдь не римский, а скорее картошкой, глаза маленькие и бесцветные. Дополняли образ непримиримого борца с преступностью неопрятная рыжая шевелюра и трёхдневная щетина.

Однако взгляд у мента был цепкий и злой, наводящий на мысли, что данный майор, та ещё сволочь.

— Ну, сучоныш? И какого хрена ты у людей под ногами путаешься? — обманчиво ласково поинтересовался козёл Козлов.

— Не пойму, о чём Вы, товарищ майор? — не менее искренним тоном удивился Пётр.

— Ваня, поясни товарищу, — попросил майор.

БАЦ! По печени. ХРЯСЬ! По почкам. Какие-то аргументы у дяденек милиционеров однообразные.

Затем Петю посадили на стул и сковали руки за спиной наручниками. После чего капитан взял с массивной тубы в углу толстый городской телефонный справочник в мягкой обложке и, глумливо улыбаясь, подошёл к Пете.

— А это у нас, для непонятливых, — пояснил капитан. После чего врезал Пете по кумполу тяжёлой книгой. Подобные справочники менты просто обожают. Боль дикая, а следов побоев не остаётся.

Было больно. Петя малость поплыл, как от нокдауна. Но он был готов к подобному, да и на ринге нередко получал подобные удары. В голове гудело, но кричать и стонать Петя не стал.

Он и раньше умел себя контролировать и стоически переносить боль, а теперь, после хоть и короткой, но ёмкой учёбы в тренировочном лагере Конторы, научился ещё и абстрагироваться от ситуации во время допроса и думать, не теряя головы.

Поэтому не стал подобно большинству нарушителей общественного порядка, орать или материться, а рассудительно заметил:

— Зря вы так, товарищ майор. Не наши это методы. Не советские. Думаю, ваше руководство и общественность не одобрят такие ваши действия, порочащие честь советской милиции.

От такой неожиданной тирады майор малость охренел.

— Ещё скажи, что ты на нас жаловаться будешь. Адвоката потребуй, — саркастически произнёс козёл в погонах.

— Жаловаться, конечно, буду и соответствующие письменные обращения подам в нужные инстанции. Прежде всего, в прокуратуру и партийные органы, — рассудительно произнёс Петя. — Прокурорские вас не любят и с радостью ухватятся за повод напакостить конкурентам. Да и писать жалобы я не сам буду, наймём грамотных юристов. Естественно, и в органы милиции жалобы подадим.

Только я ведь не на вас жаловаться буду. Это дело бесперспективное. Сами знаете, честь мундира, сор из избы. Начальство вас покрывать будет и всё отрицать. А потому жаловаться мы будем на ваше вышестоящее руководство. За развал работы, моральное разложение сотрудников, провал воспитательной работы с кадрами и дискредитацию органов власти.

А у начальников, карьерные планы. Одному скоро новое звание получать, другому новую должность, третьему, полгода до пенсии. А тут вдруг такие неприятности, разбирательства, служебные проверки. Глядишь, все их планы, медным тазом накроются. А кого они в этом обвинят? Конечно, вас. Это от посторонних вас прикроют. А от собственного начальства никто не защитит.

Майор посмурнел, морду у него от злости чуть не перекосило.

— Смотри, Ваня. Какой грамотный, сука,