Чужими руками - Леонид Смирнов

— Давайте выпьем за наш университет, — предложил археолог, подняв бокал. — И за лучшие годы вашей жизни. Они начнутся в Махане. — Сейчас он искренне верил в то, что говорил.

— Прозит.

Они смотрели друг на друга — глаза в глаза. Лежащая на столе Алисина рука как магнит притягивала Платонову руку. И вот свершилось неизбежное —пальцы археолога коснулись нежных кончиков ее пальцев, затем медленно наползли, словно коварные розоватые змейки, и, наконец, накрыли девичью кисть.

Рассольников ощутил легкое покалывание — как от разряда статического электричества. И легкомысленно отмахнулся от этой странности. Остального мира он не замечал вовсе — ни ревнивых взглядов и колких реплик молодежи, ни завистливых вздохов тех, кто постарше, ни пристального внимания чичипаты, которая глаз не сводила со сладкой парочки.

— Вы очень красивы. На Махане вам проходу не дадут. Волей-неволей вам придется… не обращать… ни на кого внимания… либо найти… защиту…— Рассольников, удивляясь самому себе, говорил все тише, все чаще делал паузы. Но Алиса по-прежнему неотрыв но слушала его и смотрела, и археолог продолжал погружаться в бездонную синеву ее прекрасных глаз.

Платон чувствовал, что слабеет с каждой секундой. Его затягивал невидимый водоворот. Археолог попытался встать из-за стола, но ноги не послушались. Хотел открыть рот и позвать на помощь — недостало сил разомкнуть губы. Еще немного — и великий сластолюбец по прозвищу Атлантида отдаст богу душу.

И тут вздрогнула, как от удара, качнулась, задребезжала роскошная люстра над головой — чепальский пещерный хрусталь. Красавица вздрогнула, отвела свои безжалостные, засасывающие глаза от Платона, выхватила из элегантной сумочки кривой, черный и страшный предмет, нацелила в потолок. Но она обманулась: с верхней палубы никто не пытался проникнуть в салон. Люстра только отвлекала внимание — удар был нанесен сзади.

Удар силовой колотушки пришелся богине по голове и едва не вбил ее в сиденье стула. Она выронила оружие, и тут на оглушенную женщину обрушилось мощное черное тело. Враги двигались так быстро, что археолог никак не мог их разглядеть.

«Тюлениха» была могуча, она пыталась прижать худые руки женщины к ее туловищу и подавить всякое сопротивление. Не на того напали. Бывшая красавица оправилась от удара и, отшвырнув нападавшую к стене, нацелила на нее черную штуковину. Чичипата схватила со стола фарфоровую супницу и швырнула ею в женщину. Выстрел разнес тяжелую супницу на сотню осколков.

Платона качнула воздушная волна. Чудо, что его не задели. Рассольников в ошеломлении следил за схваткой. Он все еще не мог тронуться с места — силы возвращались слишком медленно.

«Тюлениха» метнула в противницу опустевшее салатное блюдо. Второй выстрел прошел мимо, вспоров переборку салона. Бросок манипуляторов был силен: блюдо летело как спортивный диск и вышибло оружие из рук женщины.

Бой грозил затянуться — и ни одна сторона не могла взять верх. Главной жертвой этого сражения оказалась мебель. Присутствующие здесь люди и ксены, включая охранников, вовсе не замечали схватки. Неощутимое для них психополе давно задвинуло их в дальний угол зала, где они, сгрудившись, будто стадо овец, как ни в чем не бывало продолжали развлекаться. Их движения казались археологу странно замедленными: люди словно бы спали наяву, ничего не видя и не слыша, хотя над головами пролетали столы и стулья.

В пылу сражения красавица стремительно утрачивала человеческий облик: стройное тело ее худело, становясь настоящим скелетом, руки и ноги удлинялись, превращаясь в бамбуковые удочки, соединенные кожистой перемычкой. Новые конечности делали ее похожей на летучую мышь. Страшнее всего Платону было смотреть на чудесное лицо Алисы: его, словно хрупкую бумажную маску, распирала изнутри стремительно растущая плоть. И вот нежная розовая кожа лопнула, ее проткнули жвалистые челюсти, острые шипы, покрытые зеленоватыми каплями, и фасетчатые шарики глаз на тонких стебельках.

Этот кожистый яростно взмахнул рукокрыл ьями, взлетел к потолку, оттолкнулся от него и ринулся на противника. Чичипата отбила атаку, как щитом орудуя крышкой стола. Потом ухватила врага за конечности, швырнула на пол и навалилась массивным туловищем. Кожистый вцепился красноватыми жвалами в ее могучую шею. Тотчас хватка «тюленихи» ослабла — укус был ядовит.

Насекомыш с трудом сумел выбраться из-под лежащей на нем туши и приходил в себя, привалившись к косяку двери. На чичипату подействовало противоядие — она задышала ровнее, вцепилась манипуляторами в переборку, встала на хвост, пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Противники поглядели друг на друга и снова сошлись лоб в лоб…

Наконец они настолько выдохлись, что с минуту не могли пошевелить ни рукой, ни ногой, ни ластой. В салоне к тому времени царил полный разгром: столы повалены, стулья поломаны, картины сорваны со стен, стойка бара застряла в люке, роскошный афганский ковер порван в клочья, почти все люстры разбиты.

В пылу схватки противников отбросило в стороны. Малость очухавшись, они начали сползаться к центру салона, словно тяжело раненные поединщики, которые все еще жаждут вцепиться другому в глотку.

— А ну прекратить!!! — гаркнул Платон и только тут обнаружил, что способен контролировать и свое тело, и даже голос.

Оба поединщика замерли. Грудные клетки их вздымались и опадали. Теперь Рассольников разглядел обоих. «Красавица» —насекомыш имела тонкое, хоть и прочное, тело, похожее на ствол бамбука; конечности ее, росшие от пояса и уровня плеч, напоминали многосуставчатые руки и были еще тоньше. Три кожистые перепонки, которые их соединяли, были зеленовато-серые и походили на автомобильные чехлы. Мушино-паучья морда этого создания была так отвратительна, что годилась для ночных кошмаров.

С бывшей Алисой Кораблевой сражался разумный тюлень. С некоторых пор они слишком часто встречаются на пути археолога. Та самая чичипата, которая одна-одинешенька пританцовывала под музыку в начале вечера. Отсутствие рук ей компенсировали хитрые манипуляторы, часть которых были сломаны и валялись на полу. Черную тюленью морду украшали большие добрые глаза и высокий лоб.

— Кто вы такие?! — грозным голосом начал допрос Платон. — И что вам от меня нужно?! Отвечать по очереди! Сначала ты! — ткнул пальцем в чичипату.

— Я специальный агент, кличка Пустельга, — тотчас заговорила «тюлениха».. — Послана на Землю, чтобы наблюдать за вами и охранять. Моя задача — любой ценой обеспечить выполнение вашего контракта. — Безукоризненно правильный космолингв. Гортань Пустельги была специально модифицирована.

«Баба — спецагент. Так-так… Слышал я, что на Гиибсе лучшие бойцы и вправду самки. Самцы заняты своими гаремами. На Земле, говоришь, была… Уж не та ли это пcиxoпaткa из „Харбина“? Вроде похожа. Тогда выходит: она который день меня пасет».

— Кто ваш начальник?

— Его Выдающаяся Плавучесть Главный распорядитель Внешних Конфигураций, господин Шпииц.

— Ясно…— протянул Платон. Он и слыхом не слыхал ни о каких «внешних конфигурациях».