Дочь леса - Элеонора Девильпуа

Он не знал, что еще сделать, поэтому начал рассказывать о том, что его беспокоило. Он говорил о Гиперборее, о кровавой бойне возле входа в тюрьму, о бродивших по улицам детях с обмороженными пальцами, о пустых черепашьих панцирях, о том, что солдаты-птицеловы обращаются с жителями как захватчики, вызывая все больший гнев гиперборейцев. Он рассказал отцу про сбежавшую в Аркадию Арку, про Пентесилею… Еще он говорил о своей первой встрече с отцом в день, когда мать бросила Алькандра, чтобы спасти. Традиция обязывала амазонок убивать своих детей мужского пола, и мать отказалась от сына, зная, что не переживет этого предательства. Казалось, Ликург его слушает; во всяком случае, голос Алькандра явно ему нравился, потому что он не отрываясь смотрел на сына. Время от времени Алькандр скармливал отцу сладкий шарик и сам съедал одну конфету.

Миска почти опустела, когда в дверь негромко постучали. Алькандр прервал свой монолог.

– Войдите! – сказал он.

В комнату заглянул мальчик. Свой усеянный угрями лоб он прятал под слишком длинной челкой. Алькандр узнал Фретона, сына предыдущего эпарха и ученика Филона. Форма сидела на нем идеально, составляя резкий контраст с покрасневшими глазами и обкусанными до крови ногтями.

– Господин, генерал желает с вами побеседовать.

Алькандр ожидал этого вызова. Он поцеловал отца в лоб, поглядел на него с внезапной тоской и вышел в коридор, думая о том, что находившийся в комнате старик остался совсем один.

Двадцать минут спустя он прибыл в Магистериум и вошел в кабинет Филона.

Генерал восседал на курульном кресле[3] и смотрел в окно, на лице его застыло суровое выражение. На письменном столе перед ним лежало какое-то развернутое письмо. Алькандр узнал сломанную восковую печать – волк с клювом птицы рух. Эмблема Напоки, утвержденная после того, как город захватили темискирцы.

– Новости из Напоки? – поинтересовался Алькандр, подходя к столу.

Филон повернул голову к вошедшему, помедлил несколько мгновений. Вопреки обыкновению, он не стал тепло приветствовать сына Ликурга и не предложил ему сесть. Алькандру вдруг показалось, что он снова очутился в агогэ и сейчас строгий наставник будет отчитывать его за нарушение дисциплины. Он смотрел, как его собеседник постукивает пальцами по подлокотникам кресла, выполненным в виде голов грифона.

– Да, новости из Напоки, – подтвердил Филон. – И не слишком хорошие, хотя это еще мягко сказано.

Он кашлянул и схватил лежащее на столе письмо. Очевидно, зрение его в последнее время ухудшилось, потому что он держал лист пергамента на вытянутых руках и высоко поднимал брови, читая послание.

– Воевода докладывает, что в мое отсутствие напокцы снова подняли вооруженное восстание. Не проходит и дня, чтобы не случилось нападения на наших солдат. Под покровом ночи подожгли одну из наших казарм, семьдесят два солдата погибли в пожаре. И в довершение всего Нижний квартал снова восстал. Весь район покрыт баррикадами.

Филон скрутил лист пергамента в тонкую трубочку, не шире писчего пера, словно хотел, чтобы письмо исчезло вместе с проблемами, о которых в нем сообщалось.

– Другими словами, ситуация в Напоке становится критической, – подытожил он. В его низком голосе клокотал с трудом сдерживаемый гнев. – А я-то полагал, что восстания прекратятся после смерти той девчонки год назад.

Алькандр благоразумно не стал сообщать генералу, что упомянутая им девчонка до сих пор жива и играет главную роль в его плане. Филон никогда особо не интересовался стратегией: он знал лишь, что мнимые амазонки взяли магов в заложники. Во все детали плана был посвящен только Ликург. Очевидно, после приступа память правителя дала сбой, и огромный массив информации в его голове превратился в один бесформенный ком, так что из него уже не получилось бы извлечь ничего конкретного. Таким образом, никто не знал о существовании Арки, о силе, которой она обладает, и о том, насколько от нее зависит судьба Алькандра… Даже сама Арка.

– Олигархи советуют мне отправить в Напоку войско солдат-птицеловов, дабы восстановить порядок, – продолжал Филон. – Но я не могу рисковать, сокращая наше военное присутствие в Гиперборее. Только не сейчас, когда купол не восстановлен, а наша власть над этим городом окончательно не укрепилась. Следует действовать с большими предосторожностями.

Он резко поднялся и принялся расхаживать из стороны в сторону рядом с письменным столом. Генерал сверлил взглядом пол и подкреплял каждое свое слово энергичными взмахами рук.

– Гиперборейские гильдии боятся, что их обложат налогом на содержание армии. Кланы относятся к законам военного времени без особого восторга. Напокские эмигранты нас ненавидят.

– Это не новость, – заметил Алькандр.

Филон проигнорировал это замечание.

– Вся старая гиперборейская аристократия поднялась против нас и требует освобождения магов. Пусть это всего лишь женщины, но их жалобы начинают вызывать сочувствие у простонародья. Если эти плебеи начнут беспокоиться о судьбе магов, в то время как мы всего лишь пытаемся освободить их он гнета аристократов…

– То, что случилось у входа в тюрьму на седьмом уровне, не улучшило отношение к нам простого люда, это ясно, – равнодушно заметил Алькандр.

Филон остановился и пронзил собеседника ледяным взглядом.

– Я попросил олигархов показательно наказать виновных, пусть гиперборейцы видят, что мы не спускаем своим солдатам… допущенные ими промахи, – ответил он. – Но этот прискорбный эпизод всего лишь незначительная часть того противодействия, с которым мы сталкиваемся. Все эти волнения скоординированы и преследуют лишь одну цель – помешать установлению моей власти над Гипербореей.

Он впился взглядом в Алькандра, а тот с нарочитой неторопливостью опустился в стоящее перед письменным столом кресло.

– Объясни, каким образом я мог составить против тебя заговор в Напоке и здесь одновременно? – спокойно спросил он. – Я узнал о состоянии отца всего две декады назад. В этой комнате не я наиболее вероятный предатель, и олигархи это знают.

Филон посерел. Алькандру подумалось, что отец никогда бы не совершил такой ошибки: не обвинил бы подчиненного в измене напрямую. Нет, Ликург избавился бы от неудобного человека без лишнего шума, не дав ему шанса защититься или контратаковать.

– Благодаря твоим… слугам ты легко можешь поддерживать связь с Напокой, – проговорил генерал, всем своим видом демонстрируя собеседнику, что презирает его магические фокусы.

– Прямо сейчас мой лемур находится в магико-лечебном чане, он пока не в состоянии мгновенно переноситься на большие расстояния, на восстановление у него уйдет еще не один день, – ответил Алькандр.

– Откуда мне знать, что ты не создал еще одного лемура?

Алькандр улыбнулся, взял лежащее на столе перо и стал вертеть между пальцами.