Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Племянник! — повысил голос Эсквин, — Ты переходишь границы! Я не позволю тебе говорить дурное о покойном короле!

— Полно вам, дядя, — откликнулся кесер, — Разве для правителя быть деятельным и энергичным — это недостаток?.. Говоря об этом, я могу лишь восхититься его качествами, которые я, увы, не унаследовал. Увы. Способность противостоять искушениям, проявлять сдержанность и благочестие и помнить о делах, даже глядя на улыбку прекраснейшей из женщин, — все эти качества отец передал лишь Его Величеству.

Он коротко поклонился в сторону брата. Тот, однако, оставался хмурым:

— Значит, ты утверждаешь, что этой ночью твоя супруга не покидала твоих покоев? — спросил он прямо.

Ингвар белозубо улыбнулся:

— Любой из вас, окажись он на моем месте, тоже не нашел бы в себе сил оставить её одну.

Здесь вновь подал голос Кутред:

— Может ли принцесса Вин’Линетта прийти сюда и подтвердить ваши слова? Тем более что мне до сих пор не довелось поздравить её с бракосочетанием, и полагаю, что это будет крайне уместно с моей стороны.

— Боюсь, что сегодня это невозможно, — откликнулся кесер, — После этой ночи ей тяжело ходить.

— Племянник! — угрожающе напомнил о себе Эсквин.

Однако Кутред горько усмехнулся:

— Иными словами, все, что у нас есть, это ваши слова.

Левая рука Ингвара немедленно легла на рукоять меча.

— Вы намекаете, что я вру? — недобро сузил глаза он. Синее адово пламя засияло как будто ярче, как бывало всегда, когда он готов был бросить вызов на поединок.

И тут вмешался отец Бернар:

— Господа. Извольте вспомнить о приличиях. Вы стоите перед троном Его Величества. Затевать ссоры недопустимо. Кроме того, хоть и неприятно мне слышать столь безнравственные речи, в одном я не могу не согласиться с кесером. Если мы будем ставить под сомнение слова членов королевской семьи, это будет все равно что унижение для крови потомков Эормуна. Я не могу этого позволить.

Эсквин отвернулся, что-то пробормотав себе под нос. Слишком тихо, чтобы кто-то мог это услышать и обвинить его, но Ингвар не сомневался, что знает, о чем шла речь.

Что далеко не факт, что в жилах кесера и вправду течет божественная кровь, а не демонская.

— Если кесер уверяет нас, что принцесса Вин’Линетта находилась рядом с ним во время трагедии, — продолжал первосвященник, — То я не сомневаюсь, что это так. Я также не считаю себя вправе поставить под сомнение слова блистательного патриция Бей’Кутреда. Поэтому единственное, что я могу предположить: кто-то поставил себе целью оклеветать принцессу, дабы посеять раздор среди потомков Эормуна.

— Ваши рассуждения звучат разумно, отец Бернар, — согласился с ним Этельберт, — И мы должны тщательно их проверить. Ингвар. Если твою супругу оклеветали, то этот удар был нацелен на тебя. Посему я поручаю тебе провести расследование и отыскать виновника этого пожара.

Кесер склонил голову:

— Разумеется, брат. Я даю слово. Очень скоро я найду виновника и схвачу его.

Хотя проклятые тени всегда следили за тем, кто выходит и выходит с территории поместья, поднимать шум по поводу возвращения хозяина они не стали. Линетту Ингвар нашел в покоях для слуг, сидящей спиной ко входу.

Неслышно подкравшись к ней со спины, Ингвар крепко обнял её за плечи. Принцесса замерал в испуге, но кажется, быстро поняла, кто рядом с ней.

— Мой супруг. Что вы делаете? — спросила она.

— Выполняю обещание, данное Его Величеству, — усмехнулся кесер. После чего перевел взгляд на лежащее на постели тело и задал следующий вопрос:

— Как он?

Хеленд Бранд лежал без сознания; его руки были скрещены на груди, как у покойника. Он был смертельно бледен; демонический яд с арбалетной стрелы разлился по его телу. Однако пусть тяжело и неровно, но грудь его вздымалась в судорожном дыхании.

— Господин, — демон-кот прервал целебное мурлыкание, чтобы ответить на вопрос вместо девушки, — Мне удалось ослабить яд, и ваш бальзам обеззаразил рану. Кризис миновал, и сейчас его жизни ничего не угрожает. Однако он очень слаб и в ближайшие дни едва ли сможет подняться на ноги.

— Нужно доставить его к лекарю, — сделала вывод Линетта, — У вас ведь в столице есть лекари?

Ингвар покачал головой:

— Нельзя. Не раньше, чем он придет в себя настолько, чтобы мы могли согласовать версии. Я только что был свидетелем разговора Этельберта с послом от Торгового Альянса. Вашу авантюру хотят использовать как повод обвинить Данаан в злых намерениях.

— Злых намерениях? — переспросила девушка.

Её серые, как пасмурное небо, глаза вдруг стали неуловимо похожи на предгрозовые тучи.

— Злых намерениях? Серьезно? Злых намерениях? А то, что этих женщин держали в рабстве, это что? Это ничего по-вашему?

— Да при чем тут я? — возмутился кесер, — Не я их там держал. Я переправлю их в Данаан, как и обещал. Но я не позволю, чтобы ваше имя всплыло в связи с этим делом. Нам нужно позаботиться о том, чтобы ваше участие осталось скрытым, а для этого нужно объяснить ему, о чем следует молчать.

— Почему я должна скрывать его?! — продолжала бушевать девушка, — Я защищала невиновных!

— Да какая разница, что вы делали на самом деле? — ответил мужчина, — У них своя версия. Они в ней уверены. И правдой их уверенность не перебьешь. Стоит вам раскрыть свое участие, и окажется, что коварная семибожница ни за что ни про что сожгла трактир, принадлежащий Торговому Альянсу, в центре Аскании. Последствия пояснить надо?

— Это несправедливо, — эти слова прозвучали очень слабо.

Линетта понимала, что это — не аргумент.

Ингвар тяжело вздохнул:

— Несправедливо. А сама эта война — справедлива? То, что вы должны своей жизнью искупать решения политиков наших стран, это справедливо? А то, что…

Он хотел было добавить «То, что меня с детства считали отродьем Зверя, хотя я ничего дурного не делал, это справедливо?».

Но понял, что не желает показаться нытиком и слабаком в её глазах.

— В жизни вообще мало справедливого.

— Вы предлагаете с этим смириться? — в упор посмотрела на него Линетта.

— Я предлагаю это учитывать, — пожал плечами Ингвар, — В мире мало справедливого. Единственная справедливость в жизни — это то, что делаем мы сами. Знаешь, когда я был маленьким…